Еще несколько минут мы ведем светскую беседу, плавая, как две хищные акулы возле лакомой цели: никто не делает шаг первым, но и отступать не планирует, только круги все сужаются.

Наконец, когда все ритуалы соблюдены, я понимаю, что не хочу больше тянуть кота за хвост. Чертовски сложными были последние дни, чтобы еще искусственно нагнетать обстановку.

— А теперь можем поговорить о главном.

Арслан оценивающе смотрит на меня, но я и бровью не веду, чтобы поторопить его. Если ему так нужна эта игра, черт с ним.

— Твой вопрос еще не решился? — произносит, наконец, с ленцой.

Я контролирую лицо, мотая головой:

— Нет, он еще открыт. Но появились новые нюансы.

— Тетку не опознали? — а вот это уже ход с козырей, Арслан и не думает больше скрываться, а я зубы сжимаю так, что челюсть трещит. Какого лешего его потянуло в это грязное дело?

— Нет. Давай не будем ходить вокруг да около, говори прямо.

Он откидывается на спинку низкого дивана, обтянутого цветастым ковром. Нарочитый восточный колорит «Чайхоны» меня раздражает, как и паузы Сабирова, но сегодня инициатива на его стороне и приходится терпеть.

— Этой квартирой заинтересовались серьезные люди, — здесь мне хочется фыркнуть, а я тогда кто, хрен с горы? Черт возьми, ненавижу, когда кто-то пытается меня нагнуть. Я слишком много времени проводил между Москвой и Дюссельдорфом, и теперь есть ощущение, что мое имя здесь потеряло вес. И это несмотря на то, что подо мной электрогенерирующая компания, питающая теплом и светом пол-города.

— И насколько они «серьезные»? — делаю акцент на последнем слове, намекая, что я и сам не пальцем делан. Сабиров криво ухмыляется:

— Не без хорошей крыши. Но, видимо, когда квартиру выбирали, не знали, что девка от тебя беременная, по виду, жили они плохо, тетка без справки, но чокнутая, бери и выписывай.

Мой скрип зубов на входе в ресторан слышно, но я пытаюсь унять собственное раздражение.

По факту, ни слова лишнего: Ева действительно жила за той чертой, когда не живут даже, а выживают, и пока хранила от всех в тайне, кто отец ее ребенка, предположить можно все, что угодно, хоть от студента-однокашник беременность.

Затыкаю в башке внутренний голоса с демагогией по поводу того, как легко и просто облапошить беззащитную бабку и беременную девку. В мире нет и не было никакой справедливости, разводят всегда тех, кого легче, но здесь черные риелторы вытянули несчастливый билет.

У Евы есть я, и фиг кто получит эту квартиру просто так.

— Ты же понимаешь, что я в это дело вписался? И уступать не собираюсь.

— Понимаю, — кивает Арслан и ненадолго замолкает. Официантка вкатывает тележку, на которой звенит очередной чайник чая, тарелки с курагой и черносливом и прочая фигня.