О доме Барези ходили легенды, как и об огромном богатстве их аристократического рода. Лука Барези проживал свою жизнь в лучах славы благородного происхождения. Круг его общения был огромен, но ограничен линией, которую простым смертным редко позволялось переходить. Так сложилось, и, если у него появлялось желание вырваться из этого круга, он пресекал его, помня о своих обязанностях.

Его друзья, члены его большой семьи — все они были столь же привилегированными, как и он. Насколько ему было известно, единственным простолюдином, пробившимся сквозь эти несокрушимые барьеры, была его мать, и эта история вряд ли имела счастливый конец. Мысли об этом он безжалостно подавлял всякий раз, когда им случалось незвано появиться.

— Тоскана, — продолжил он. — Ты там бывала?

— Я не часто покидаю Корнуолл, — призналась Корделия и поморщилась, увидев его недоверчивую улыбку.

Лука потянулся, одним быстрым движением откинул покрывало и свесил ноги с кровати.

— Мне нужно двигаться, — бросил он через плечо, направляясь к платяному шкафу — единственному месту, где могла быть его одежда.

Корделия молча кивнула, словно прикованная к нему взглядом. Первое время Лука повисал на руках ее отца, пока шел в ванную, но постепенно силы возвращались к нему, хотя он все еще двигался медленно, неуверенно. Однако было очевидно, что он уже на пути к восстановлению, и сейчас его движения были уверенными и пленительно грациозными.

Корделия почувствовала, что челюсть у нее отвисла и, пожалуй, упала бы на землю, когда он, стоя спиной к ней, стал раздеваться без малейшего намека на смущение.

Она отвела взгляд. Во рту у нее пересохло, и она почувствовала, как румянец залил ее лицо.

— Теперь можешь посмотреть. — В его голосе слышалось веселье.

Корделия медленно подняла глаза. Ее щеки все еще оставались розовыми от смущения.

Лука никогда не встречал ничего подобного. В его жизни не было женщины, которая при виде его полуобнаженного тела вела себя так, словно земля окажет ей услугу, если разверзнется и поглотит ее. Он не мог справиться с всплеском любопытства. Такая красавица, могла ли она быть столь же невинной, какой выглядела? И никогда не покидать этого места?

— Сколько тебе лет? — неожиданно спросил он.

— Двадцать четыре. А в чем дело?

Лука пожал плечами.

— Ты сказала, что редко уезжаешь отсюда?

— Это прекрасная часть света. Ты удивишься, сколько людей, живущих у моря, не хотят далеко уходить от него.

Но только не она. И все-таки Корделия чувствовала себя обязанной защищаться от его любопытства.

Лука пропустил ее ответ мимо ушей. У него не сохранилось воспоминаний о том, как его привели в дом.