Мне не нравится, что моя женщина флиртует с другими мужчинами.

Корделия встретила его стальной взгляд с выражением возмущенного недоверия.

Его женщина? Этот уровень собственничества, казалось, предполагал гораздо более глубокую связь, чем деловое соглашение, заключенное ради ребенка.

Или стремление держать ее на расстоянии вытянутой руки было проявлением высокомерия и поэтому она превратилась в его женщину?

— Я не флиртовала, — тихо сказала она.

— Ты смеялась.

— С каких это пор смех — то же самое, что флирт?

— Это чертовски больше, чем мне удалось получить от тебя сегодня, — сквозь зубы процедил Лука, испытывая неловкость от проявления чувств, которые были так далеки от его обычно хладнокровной реакции на все, что требовало реакции.

Лука сосредоточился на своем эспрессо, не видя необходимости продолжать разговор, который, казалось, был лишен смысла.

Ну и что с того, что он ревновал? Это вполне естественно. Будущая жена отличается от мимолетного завоевания.

— Человек не может все время быть в хорошем настроении, — заметила Корделия, доедая последнее пирожное и слизывая кусочек сахарной глазури с пальца.

Как же он изменился, подумала она. Беззаботный и душевный, внезапно стал холодным, как арктическое море. От желания быть рядом с ней до стремления проводить время за компьютером прошло мгновение.

— Я понял, — проворчал Лука. — Но я хочу, чтобы тебе было хорошо. Я… Я пройду лишнюю милю… Я стараюсь.

— О чем ты говоришь?

Лука не хотел, чтобы у нее возникло искушение вернуться к той жизни, которую она оставила позади. Показать ей свою страну, где так много красивых уголков, — это лучший способ окончательно заполучить ее. Он не видел в этом ничего необычного. Это казалось совершенно разумным.

Лука сжал зубы и напомнил себе, что прежде всего он человек, который никогда не позволяет никакой другой части тела, кроме головы, управлять его поведением.

Перья, которые были глупо взъерошены всплеском ревности, вернулись в свое обычное положение.

— Я показываю тебе мою прекрасную страну. — Он обвел рукой вокруг себя, но его сказочные глаза оставались прикованными к ее лицу. — Я оставил дела ради того, чтобы привести тебя в такое место, как это!

— Значит, я должна все время тебе улыбаться?

В ее сознании складывалась картина, которая убивала любые романтические представления о том, что Лука чувствовал к ней. Она умела читать между строк. Он из кожи вон лез, чтобы развлечь ее, но вовсе не потому, что наслаждался этим. Все в жизни изменилось для Луки в ту секунду, когда он узнал, что она носит его ребенка. Но он был парнем, который умеет держать удар.

Он спрогнозировал ситуацию, знал, в каком направлении она должна развиваться, и поэтому соответственно изменил свою программу.