Я твою смачную, потекшую девочку чувствую.

Якуб был прав, в трусиках уже стало безобразно влажно.

– Да.

– Да? – обрадовался он.

– Да, но я должна знать. Есть ли какие-то условия? – спросила шутливо.

– Глупая, глупая Пчелка. У нас может быть условие только одно: никаких условий, – хрипло шепнул Якуб и начал меня целовать.

Сердце обезумело от притока любви, едва справляясь с наплывом эмоций. То, как касался меня Якуб, как властно, с жаром похоти и все же бережливо держал под попкой, сминая ее ладонями, как делал паузу между поцелуями, чтобы коснуться щека к щеке, провести по шее пальцами, задержаться и снова войти в кураж поцелуя.

Он целовал меня неспешно, смакуя, валом раскатывал мой рот в глубоком поцелуе, толкался языком, сметая все преграды и отводил его назад. Я тянулась к нему, за ним, цепляясь изо всех сил, пытаясь снова коснуться своим языком его языка и просто ощутить пряный вкус сумасшедшего поцелуя.

– Скучал по тебе безумно. Скучал… – признался Якуб."

"Он начал трогать поцелуями мое лицо, порхать влажными, горячими губами всюду, зацеловывая.

– Еще не улетел из страны, но уже скучал. Получил твое короткое сообщение и едва не умер… Сердце в ауте. Как такое возможно? Ты ведьма настоящая! – добавил с более глубокой, жадной эмоцией, усилив напор губ. – До чего же ты ведьма, Пчелка!

Его губы присосались к моим, занимаясь по очереди. Он сосал их ритмично, попеременно, а потом бил языком посередине, выписывая круги. Через миг вторгался медленным глубоким тараном в мой ротик, врезаясь до самой предельной точки.

– Ааах! Якуб! – простонала я, задрожав.

Мне на ум пришли совсем нескромные сравнения, на что был похож этот поцелуй.

– Что, Пчелка? Вспоминаешь, как я твою девочку лизал, как лакомился твоей влажной киской…

– Да, – тихо призналась я, выдохнув в глотке воздуха все свои эмоции.

Воздух между нами задрожал, завибрировал мощно.

– Твой ротик – рай. Мой рай, я его замучаю. Задолблю, заклеймлю… И поцелуями, и семенем. Моим будет. Только моим!

Якуб говорил эти слова, замерев в сантиметре от моего лица, обводил губы пальцами, слегка нажимая. Я как безумная, целовала кончики его пальцев.

– Если вдруг увижу, что кто-то другой моего ротика коснется… Он смертник! – выдохнул коротко Якуб и внезапно затолкал два пальца мне в рот. – Сомкни губки вокруг моих пальцев и пососи. Я смертельно хочу увидеть, как ты сосешь…

– Якуб…

– Соси.

Да, я хотела это сделать и простонала, чувствуя, как лоно выдало новую порцию влаги, как оросило соками трусики. Я, наверное, до самых штанов промокла и буквально затряслась от сильного возбуждения, когда начала сосать его пальцы.

– В глаза мне смотри!

Было сложно удержать взгляд, глаза норовили закатиться от удовольствия.