– А какая-то женщина, представившись Ксенией, да ещё и беременная, потом принесла эти часы твоей жене… – он медленно произносит слова, и в его глазах вспыхивает догадка.

– Да, – сжимаю кулаки. – И сказала, что я оставил их у неё…

Теперь мы оба несколько минут молчим.

– Ну вот и начни с этой версии, сынок. На мой взгляд, она вполне рабочая, чтобы её проработать и не отбрасывать в сторону."

"Чувствую, как земля уходит из-под ног. Всё сходится: исчезнувшие часы, предстоящее увольнение Петровой, эта странная женщина с её «подарком» Полине…

Единственное, что не сходилось: у Петровой – имя Валентина, а не Ксения. И она не беременная.

– Пока не всё складывается в логическую цепочку, но мысль да, отличная. Изменить внешность довольно просто. Парик надела, и живот накладной найти без проблем…

– И вот нам беременная любовница, – заканчивает за меня отец. – Паспорт ведь у той Ксении Полинка не проверяла, верно?

Глава 12.

Глава 12.

ТРИ ДНЯ СПУСТЯ

Когда у меня, наконец, собрались все доказательства, все эти жалкие, но неоспоримые улики, указывающие на неё, на эту гадину, я сел в машину и поехал к ней.

Пока я добирался до её дома, у меня в голове крутились только вопросы о том, как человек может опуститься до такого? Как можно мстить так изощрённо, так подло, так жестоко?

И кому? Даже не мне! Моей жене? А, значит, и моему ребёнку тоже? Уму непостижимо!

Петрова выбрала не просто способ навредить, она придумала такое, что сразу же разгадать было довольно сложно.

А я ведь на самом деле ненадолго испугался, что у моей жены в декрете начались проблемы с психикой. Ведь я правда не знал никакую Ксению, и тем более беременную.

Когда жена описывала мне её внешность, у меня ни одной мысли в сторону Петровой не возникло!

Подъезжаю к её дому, глушу двигатель и сижу несколько минут, сжав руль до побеления костяшек.

Так я пытаюсь заглушить этот вопящий внутри меня гнев.

Дышу глубоко, жду, пока пульс перестанет колотиться в висках, и голос не станет холодным и ровным.

И только когда я чувствую, что успокоился и готов к диалогу, открываю дверь машины и выхожу наружу.

– Добрый день, Максим Альбертович, – её губы растягиваются в сладкой, ядовитой улыбке, когда она открывает передо мной дверь.

Голос звучит слишком слащаво, слишком игриво, будто она уже знает, зачем я здесь. Догадываюсь, всматриваясь в её лицо: её это явно развлекает.

– Какими судьбами в моих краях? Передумали меня увольнять и приехали сказать мне об этом лично? Извиниться, так сказать, за неправильно принятое решение?

Она опирается о косяк двери, расслабленно скрещивает руки на груди. Халат её распахнут, но Петрова даже не пытается прикрыться, будто специально дразнит.