Вместе войдя в старый особняк, обе, и мать и дочь, испытали неловкость, когда натолкнулись на «гробовой столик». Не встретив со стороны Милли никакого противодействия, Мэрайя отволокла его в гараж: с глаз долой – из сердца вон.

Сейчас она пытается наверстать потерянное время. Достает из нагрудного кармана линейку и измеряет ножку стола. Ошиблась на два миллиметра. Придется начинать заново. Вздохнув, Мэрайя выбрасывает изделие и в этот момент слышит звонок в дверь. Неожиданно.

В последние дни полицейский, стоящий у подъездной дорожки, никого к дому не подпускал.

Может, почту принесли или доставщик топлива подъехал? Мэрайя открывает и видит прямо перед собой католического священника. Ее губы сжимаются.

– Как вам удалось пройти?

– У меня есть профессиональные льготы, – невозмутимо отвечает отец Джозеф. – Когда Господь закрывает дверь, Он открывает окно. Или ставит в охрану полицейского из числа добрых католиков.

– Отец, – устало говорит Мэрайя, – я ценю то, что вы пришли. И понимаю зачем, но…

– Правда? А сам я, если честно, не понимаю, – смеется священник. – Сегодня наша церковь Святой Елизаветы стоит пустая.

Видимо, не выдержала конкуренции с вашей дочкой.

– Поверьте, мы этого не хотели. И к новой религиозной атаке на нас мы не готовы. В пятницу здесь были два раввина. Говорили о еврейском мистицизме…

– Ну, вы, наверное, слышали, что о мистицизме говорят: начинается туманом, кончается ересью[18].

Мэрайя невольно усмехается:

– Мы ведь даже не католики.

– Я слышал. Отец девочки – протестант, а вы еврейка.

Мэрайя прислоняется к дверному косяку:

– Верно. Так почему вы нами интересуетесь?

Джозеф пожимает плечами:"

"– Вы знаете, когда я служил капелланом во Вьетнаме, у нас была встреча с далай-ламой.

Мы с коллегами голову сломали, чем его угощать и как к нему обращаться. Кто-то предложил «Ваше святейшество», хотя так мы называем папу. У нас из-за этого разгорелся нешуточный спор. А в итоге знаете что, миссис Уайт? Когда далай-лама пришел, я ощутил такую… энергию, какой раньше не ощущал никогда. Если человек не католик, это не значит, что он не может быть личностью глубоко просветленной.

На щеке Мэрайи появляется ямочка.

– Осторожней, отец.

Как бы вас за такие слова не отлучили от Церкви!

– У Его святейшества слишком много забот, чтобы следить за моими еретическими высказываниями, – улыбается священник.

Этот человек держится настолько светски, что при других обстоятельствах Мэрайя охотно пригласила бы его на чашку кофе.

– Отец…

– Джозеф. Джозеф Макреди, – говорит он и с улыбкой добавляет: – К вашим услугам.

– Вы мне симпатичны, – смеется Мэрайя.

– Вы мне тоже.

– Тем не менее, я думаю, входить в наш дом вам сейчас не стоит.