Тяжелая, громоздкая мебель эпохи барокко имела свой неповторимый шарм и красиво контрастировала с остальным убранством кухни. Солнце тепло поблескивало на медных поверхностях и от них по стенам прыгали солнечные зайчики. Я улыбнулась своему отражению в большом тазу и подумала, что все-таки мне нравится здесь.

— Пойду, поищу мальчишек, — сказала я и, отставив кружку, поднялась. — Что-то их не слышно.

— А чего их искать? — вздохнула Лучиана. — Сидят, небось, под большим дубом и читают сказки. Всю книгу уже до дыр истерли!

Я вышла из дома и огляделась — где же этот дуб? Но к моей радости, его густую крону я обнаружила за постройкой, в которой располагался пресс и бочки для вина.

Действительно, Марко и Матео сидели под деревом и ничего не замечали вокруг, уткнувшись в большую книгу

Дуб был просто огромным, с обломанными нижними ветвями и темной корой, заросшей изумрудным мхом. Верхние ветви раскинулись зеленым шатром и сквозь них почти не проникали солнечные лучи, делая все пространство под ними сказочным и немного мистическим.

— И что вы притихли здесь? — я уселась рядом с мальчишками и заглянула в книгу. — Какая сказка на этот раз?

— О человеке, который выходил только ночью! — радостно сообщил мне Марко. — Он женился на дочери рыбака!

— И почему же он не ходил днем? — поинтересовалась я, обнимая их и прижимая к себе.

— Потому что, этот человек днем был черепахой! — прошептал Матео. — Страшной, сморщенной черепахой!

— И что же случилось с ним потом?

— Жена очень любила его, и он превратился в прекрасного мужчину, — Марко сморщил лоб и взглянул на меня недоверчивыми глазами. — Изабель, так не может быть, правда?

— Увы, мой дорогой, в реальной жизни, мерзкая черепаха остается таковой навсегда, — честно ответила я. — Но иногда, она принимает прекрасный облик, чтобы сбить людей с толку.

Я вспомнила своего почти что мужа, и меня накрыло волной мстительного удовольствия — они с сестричкой явно не ожидали, что останутся ни с чем. Жаль, что я не увижу их лица при оглашении завещания. Ну, и черт с ними.

На следующий день, после завтрака, мы всей семьей отправились в город, набив большие холщевые сумки тем добром, которое я собиралась продать. Солнце уже поднялось над холмами и над землей поплыли головокружительные ароматы летних трав. Дорога изящной лентой убегала к полоске горизонта и казалось, что изумрудная даль плавно переходит в лазурную, с белоснежными барашками облаков."

"Лучиана была недовольна и почти всю дорогу молчала, а мальчишки носились, как угорелые и их веселые визги разносились по всей округе.

Я же размышляла над тем, сколько удастся выручить денег за столовое серебро и фарфор и хватит ли их, чтобы заплатить рабочим.