— Жулио сделал мне предложение… Но я сказала ему, что если вы будете против, что если я нужна семье, то…

— Вы нужны семье, — мягко перебила я Лучиану и взяла ее руки в свои. — Но я не буду против! Что за глупости? Дорогая моя, вы заслужили женское счастье, и я буду только рада, если вы примите предложение Жулио! И вообще, кто вам не дает жить и работать в замке? Разве вас кто-то выгоняет?

— О… Благодарю вас, моя дорогая! Благодарю! — Лучиана бросилась ко мне в объятия и зарыдала. — Мне казалось, что в моей жизни уже никогда этого не случится!"

"Дождь прекратился и с приподнятым настроением мы поехали дальше. Из разорванных туч показались робкие лучи и украсили этот замечательный день огромной высоты радугой. Запах напоенной дождем земли, аромат цветущих садов, врывались в легкие таким умопомрачительным коктейлем, что хотелось смеяться от восторга и бесконечно верить, что нашу семью ждет прекрасное будущее.

На вилле нас встретили с такой радостью, что я лишний раз растрогалась такому искреннему отношению. Эдмунда долго обнимала меня и целовала сухими губами и от обуревавших ее чувств, ругалась, используя самые невероятные словечки. Супруга Густаво напоила нас чаем с ореховым пирогом и рассказала последние новости — Фабио и Роза готовились стать родителями, а Бруно собрался жениться на вдове из деревни.

Мы с Лучианой с удовольствием слушали все новости, поедая бесподобный пирог, а Густаво долго молчал, давая возможность женщинам посплетничать. Но вскоре его терпение лопнуло, и он воскликнул:

— Вы дадите мне хоть слово сказать?!

— Святой Франциск! — Лучиана схватилась за сердце. — Напугал как! Что случилось?

— Я хочу передать его светлости пару бутылочек вина из подвяленного винограда. Белое и красное, — гордо заявил Густаво. — Это божественный напиток! Осталось только придумать название для этих сортов. Донна Изабель, что скажете? Когда оно простоит несколько лет, его цена вырастет и нам уже нужны бутылки и этикетки!

— Лука и Доротея, — сразу сказала я. — Пусть вино зовется именами моих детей. Сортов два и детей двое. Так тому и быть.

Густаво помчался за вином, его супруга занялась чаем, а Эдмунда вдруг сказала:

— Да прям, конечно… двое…

Пока мы с Лучианой смотрели на нее обалдевшими глазами, она поднялась и похромала в стону двери.

— Ваша светлость, а что она имела в виду? — Лучиана провела ее взглядом и повернулась ко мне.

— Сейчас узнаю, — я бросилась за Эдмундой и догнав ее в коридоре, выдохнула: — Я что, беременна???

— Пока нет… Но это пока…Что за страна Ивстрия? — старуха задумчиво посмотрела на меня.