Когда занятие начинается, я кое-как собираю себя в кучу, чтобы вникнуть в то, что говорит преподаватель. Получается слабо, меня постоянно уносит. Столько раз тренируемая методика «здесь и сейчас» трещит по швам.

Записываю лекцию чисто механически, почти не пропуская учебный материал через голову. Потом придётся сидеть. С концентрацией и так проблемы, сложно будет самой вникнуть.

Скидываю Сергею сообщение, что плохо чувствую себя и уезжаю домой, пусть не ждёт после пар.

«Я испугал тебя, малыш? Поэтому теперь сбегаешь? Ладно, подумай ещё немного»

Он расценивает моё поведение по-своему, даже не подозревая, что дело не в его предложении.

Я сейчас вообще забыла о нём. Мне бы в кучу собрать себя.

Домой идти пешком сил нет. Вызываю такси. Едва захожу в квартиру и запираю замок, меня начинает трясти. В университете я сдерживала это, а тут, когда осталась наедине с собой, вылезло.

Где ты был, Егор? Как? Почему решил вычеркнуть меня? Без единого слова.

Вопросы, что я месяцами задавала в пустоту, снова лезут, желая обрести своего адресата. Но я не стану их задавать ему, хотя очень хочу. Не буду набиваться. Мы чужие.

Дружбу сломали ещё тогда, а обрести что-то иное не успели. Так что мы друг другу просто никто. Сами виноваты. Оба.

И он переступил через это, мне тоже надо. Я ведь думала, что смогла. Может, так и есть, просто слишком неожиданно он появился.

Но успокоиться самой не получается. Я, стараясь дышать ровно и глубоко, хватаю телефон и набираю номер.

— Элла Романовна, это Юля.

— Здравствуй, Юляша, что-то стряслось?

— Егор вернулся. Надо встретиться.

— Успокойся и выдохни. Мы говорили об этом. Давай завтра в одиннадцать? Раньше запись плотная, Юль.

— Хорошо. Спасибо.

После аварии я работала с психологом. Сначала не хотела, но несколько посещений были обязательными в больнице. А потом оказалось, что чужому человеку довериться легче. Я только ей рассказала, что Вертинский стал мне больше чем друг, и как это повлияло на нас.

Весь вечер я как на иголках. А что если он придёт? Хотя, зачем ему. Для этого было столько времени. А если в университете сделает вид, что не знает меня?

Мысли теснятся в голове, наползают друг на друга и долго не позволяют уснуть. Я совсем не хочу этого, но стоит закрыть глаза, и я снова вижу нашу близость, будто это было только вчера.

Его обжигающий взгляд, всколоченные волосы, припухшие от наших поцелуев губы. Как касался меня, как заставлял дрожать под тяжестью его тела.

В тот вечер он был диким и безудержным, снёс своим напором и так разрушенные стены дружбы. Заставил сначала пережить невероятный подъём, а потом позволил утонуть в боли. И так и оставил. Бросил.

Засыпаю я глубоко за полночь в слезах. На следующий день отпрашиваюсь у куратора и вместо занятий еду к Элле.