А затем я стала сама подаваться ему навстречу бедрами. И в какой-то момент меня накрыла волна наслаждения, похожая на предыдущую, только острее. Я снова закричала.

Мужчина толкался в меня еще недолгое время, потом его тело сотрясла дрожь. И он глухо застонал. Внутри меня стало совсем мокро из-за его спермы. Он не торопился отстраняться. Я лежала под ним, не в силах пошевелиться.

Демид встал и спросил:

- У тебя кофе есть?

И не дожидаясь ответа, стал лазить по шкафам. Я натянула одеяло до подбородка. Смотреть на него обнаженного, мне было неудобно, несмотря на то, чем мы только что занимались.

Он же совершенно не стеснялся своей наготы. Затем, увидев, как я отворачиваюсь, надел трусы и штаны. И продолжил лазить по шкафам.

Найти там что-то кроме соли он все равно не мог. Проверив шкафы, он повернулся ко мне недовольное лицо и спросил:

- Когда ты ела? И что?

Как он понял? Признаваться в таком было еще более унизительно, чем заниматься с ним сексом, после того, что он сделал со мной. Это словно он из помойки достал выброшенного грязного котенка. А теперь раздумывает - зашвырнуть его назад или забрать домой.

Только этим котенком была я

- Лера, я задал вопрос, - его голос звучал требовательно.

Наверное, он привык командовать.

- Вчера утром последний раз.

Он пробормотал что-то матом. Что, я не расслышала.

Демид

Идиот, ты, Демидушка, как есть идиот. Ага, постройнела она. Жрать нечего, вот и постройнела. И синяки под глазами явно от счастливой жизни.

В душ бы сходить, но не в этом же клоповнике? И девушку тоже в душ отправить. А еще лучше вместе с ней туда завалиться. Сам себя останавливаю. Не надо так напирать.

- Одевайся, поехали поедим. А потом в гостинице номер снимем, в порядок себя приведем и в Москву поедем.

Кивает. Губку нижнюю закусила, сейчас расплачется.

Не умею я утешать. Подхожу, притягиваю податливое тело к себе. Целую в губы. Она сразу же напрягается. Да, Власов прав. Зря я так поступил. Надо было поуговаривать, что ли. Долго теперь шарахаться будет?

- Давай, малышка.

Все время тянет ее лапулей назвать. Но я думаю, не стоит лишний раз вызывать ненужные ассоциации.

- Я пойду покурю. А ты собирайся. Этих не бойся. Поняла?

Кивает.

Мужик, который ломился к Лерке в дверь, сидит один на кухне. Перед ним бутылка с водкой.

Его разбитая рожа вызывает у меня желание разбить ее еще раз.

- Нехорошо так себя в чужом доме вести, - бурчит он.

- Нехорошо к чужим девкам лезть, - не остаюсь в долгу я.

- На ней не написано.

- Зато теперь до тебя все дошло.

- И часто ты, мил человек, в гости заходить планируешь?

- Тебе что за печаль?"

"Он что-то опять бурчит себе под нос и затыкается. На улице темно. Затягиваюсь сигаретой. И набираю Сивого.

- Я в Москву.

Больше даже добавлять ничего не надо.

Но все равно он долго не отвечает.