- Здравствуй, Кайс! Ты искал меня. Я ждал встречи с тобой. Может, в этот раз ты не будешь пытаться спрятаться за женский подол?

- Не буду желать тебе здоровья, Демид. Но твоя наглость меня впечатляет.

- Да я не впечатлять тебя пришел, а убить. Развлечем друзей? Зря, что ли, они пришли сюда.

И опять в его черных омутах мелькает отблеск моего собственного азарта.

- Думаешь, не выйду против тебя?

- А ты выйдешь?

И мы с ним не замечаем сами, как оказываемся на ринге, вооруженные ножами. Как толпа свистит и улюлюкает уже нам. Мы сосредоточены друг на друге. Это другие могут думать, что это развлечение.

Но мы-то с ним точно знаем, сегодня один из нас умрет. Выпад, удар, уход от удара. Мы словно танцуем. Последний танец. Я его достал, по его торсу течет кровь. Но и он не остался в долгу. По мне тоже стекают струйки алой жидкости. А еще начинает ныть не раз прооперированная нога, и я понимаю, что если хочу уйти отсюда живым, мне нужно закругляться. Вся надежда на один прием, который мне показали давно, который по сути своей прост, как все гениальное в этом мире. Я бросаюсь на врага. И у меня получается. Я стою и смотрю, как из него уходит жизнь, ловлю его последний хрип. А потом начинается стрельба. Макс хорошенько въезжает мне по спине, чтобы до меня быстрее дошло, что не время стоять здесь и любоваться делом своих рук.

Я не чувствую радости оттого, что убил. От этого невозможно получать радость. Лишь облегчение, что, наконец, моей девочке и нашим детям ничего не угрожает. В роду Гоевых не осталось больше мужчин, другие за него не впрягутся, потому что благодаря последнему подарку Сивого, моя значимость в обществе значительно возросла. Мне пора вступать в наследство.

И я выйду из криминального бизнеса. Этим пускай занимаются другие. Я отвечаю не только за себя. Вот сейчас я  понимаю Власова, который всегда был против того, чтобы стать участником этого сообщества. Я очень хорошо понимаю, что им движет. Я хочу, чтобы мои дети жили нормальной жизнью, играли в песочнице с такими же карапузами, ходили в школу и делали массу других вещей, как и их сверстники. А не сидели за высоким забором, расплачиваясь своей жизнью за мои ошибки.

Макс хорошо знает свое дело. Он выводит и меня, и людей из-под огня почти без потерь. Пара раненых при такой заварушке - это ничто.

А уже в машине по дороге в Москву я начинаю бояться. Что если Лерка меня благополучно похоронила, и я ей нравлюсь больше мертвым, чем живым?

Раздается звонок телефона. Звонят Максу. Он некоторое время слушает то, что ему говорят, потом смотрит на меня.

- Тут такое дело. Зазноба твоя на историческую родину отбыла.

- Что стряслось?

- У нее родители погибли.

Молча перевариваю эту новость.

- А мы теперь куда? – спрашивает он.

Оставлять ее беременную одну с похоронами нельзя.