Она сидела у самой стены, в компании трех незнакомых лекарок и пожилого травника. Перед ними стояло блюдо с яблоками и графин с чем-то оранжевым, а у каждого на тарелке красовались овощи, и никакого мяса.

Я поспешила отвернуться. Мне и так непросто под прицельным вниманием всей Дестины, а недовольство Марьяны — это уже перебор. Я не понимала, чего она ко мне привязалась… Хотя нет. Вру. Прекрасно понимала, потому что ее пламенные взгляды в сторону Хельма ни с чем не спутать.

В деревне у меня подружка была — Вейла. Именно так она смотрела на Рамона, светлоокого сына молочника, а всех девушек, посмевших приблизиться к нему на расстояние вытянутой руки, и вовсе была готова четвертовать.

То же самое, сейчас делала Марьяна. Ревновала его. Ко мне. К тому, что я живу с ним, что он проводит со мной время, что прямо сейчас держит за руку и ведет за собой.

И почему-то мне это нравилось…

— Выбирай, — скомандовал Хельм, едва мы подошли к раздаче.

— Чего?

— Чего хочешь. Хотя, здесь особо не разгуляешься.

Это на харчах деревенских не разгуляешься, а тут глаза просто разбегаются!

Здесь было и мясо, и картошка, и овощи, и хлеб, который пах так упоительно, что хотелось схватить всю буханку и грызть ее без всего, и румяные пухлые пирожки, украшенные листиками и завитушками.

В животе заурчало еще сильнее, рот наполнился слюной, а я по-прежнему не знала, что выбрать. Всю свою жизнь я довольствовалась малым и брала то, что давали, не задавая вопросов, не выказывая свое нравится-не нравится. И теперь, оказавшись перед выбором, немного растерялась.

— Бери курицу, — джинн решил поставить точку в моих колебаниях, — вот эти тушеные овощи. И вот это.

Я покорно взяла то, на что он указывал, потому что сама бы точно не смогла ни на чем остановиться и выбирала бы до тех пор, пока от голода не померла.

Мистер Розвел посмотрел на меня спокойно, без интереса, а потом перекинулся на моего спутника:

— Радуешься, что сбежал, джинн?

— А то! — Хельм с громким хрустом откусил багряный бок у наливного яблока, и подмигнул мне, — все благодаря моей спасительнице!

Я смутилась, потому что при этих словах все люди, стоящие по близости, словно по команде, посмотрели на меня. Бежать было поздно, прятаться некуда, поэтому я сделала единственное возможное в такой ситуации — улыбнулась.

И о чудо! Никто не стал тыкать в меня пальцами и не орать: смотрите невольница! Никто не осматривал меня, словно кобылу, заглядывая под хвост или в рот. Они просто улыбались в ответ.

— Я же говорил. Все не так страшно, как казалось на первый взгляд, — тихо произнес Хельм, когда мы с полными подносами направились к освободившемуся столу возле окна."

"Он прав. Все действительно не так ужасно, как я думала.