– Напрасно она это, – вздохнула балерина, пропустив вопрос мимо ушей. – Такой страшный грех и за сто лет не отмолить…

Сергей и Макар переглянулись.

– Кто, Татьяна Вадимовна? – осторожно поинтересовался Сергей.

Медведкина ухитрилась совершить невозможное, кокетливо взглянув на него сквозь блистающую слезу.

– Я ведь просила называть меня просто Танюшей!

– О ком вы говорите? – пришел на помощь другу Макар.

– О Кармелите, конечно. Разве вы не в курсе, что это она его убила?

Татьяна взглянула на обоих сыщиков с детским недоумением и закусила густо накрашенную губу.

Среди маленьких собачек, которые до старости щенки, встречаются не только крошечные той-терьеры, но и полноразмерные пудели. Однако когда роль маленькой собачки берется исполнять мастиф, это редко выглядит убедительным. Илюшин полагал, что Медведкина выбрала для себя амплуа «я милая трогательная девочка, не отдающая себе отчета в том, что говорю» и очень старалась не выйти из образа. Приправленное вдохновенностью и духовностью, это блюдо получалось не слишком аппетитным.

Макар решил, что с игрой в поддавки пора заканчивать. Хватит с него Брюсова, который на самом деле Гумилев.

– Серьезное обвинение, – хладнокровно сказал он. – Вы можете его подкрепить фактами?

«Сейчас про тонкие миры понесет, – подумал он. – Не знаешь, на кого валить, вали все на астрал. Он большой, он стерпит».

И тут Медведкина его удивила. Деловито стерев слезу, она сделала странный жест, одновременно нетерпеливый и раздраженный, словно объяснять очевидные вещи сыщикам было ей так же привычно, как учителю – разжевывать тему бестолковым второклассникам, и до такой же степени надоело.

– Лапка. Лисья лапка.

– А подробнее?

– Лисья лапка валялась рядом с Джоником, – пояснила Татьяна. – Я видела ее, когда вбежала в оранжерею. Это Кармелитино украшение. Она любит такие штучки… брррр!.. жуткие.

Балерина передернула плечами. Платье нервно заискрилось.

– Подождите… там было украшение?

Макар потянул к себе схему места преступления, но Бабкин едва заметно качнул головой: можешь не искать, никакой лапки на схеме не отмечено.

– Хотите, я нарисую?

Не дожидаясь ответа, Татьяна взяла со стола тетрадь.

– Вот здесь. Прямо рядом с Джоником.

Она уверенно набросала три кадки с пальмами, изобразила дорожку и лежащего на ней человека. Макар вздернул брови: рисунок вышел на редкость выразительный и точный. Возле тела Татьяна поставила маленький крестик.

Бабкин на несколько секунд прикрыл глаза, заставляя себя мысленно переместиться в душноватое пространство оранжереи.