Узнав о конкурсе, Петя отправил видеозапись своего исполнения на телеканал, и два месяца спустя спрыгнул с подножки поезда на заплеванную платформу Ярославского вокзала.

Четыре года спустя его популярность была огромной и все еще набирала обороты. Лицо Пьера было везде. Он снялся в фильме «Влюбленный комиссар», его синие глаза смотрели с рекламных плакатов известной сотовой сети, он сидел в жюри передачи «Открой!», собиравшей миллионную аудиторию.

Логичным этапом стало участие в крупном международном конкурсе.

– Песню ему написали, – рассказывал Грегорович. – Клип сняли шикарный. Бюджет – бешеный! Красота – неописуемая! Все пищали от восторга.

За три месяца до поездки Пьер Леман участвовал в концерте – сборной солянке, приуроченной к какой-то торжественной дате.

– Под коксом, естественно, – сказал Грегорович, как о само собой разумеющемся. – Он всегда под коксом.

– Наркоман, значит, – мрачно кивнул Бабкин. Наркоманов он на дух не переносил.

Богдан взглянул на него почти с жалостью.

– Посмотрел бы я на тебя, веди ты жизнь Пьера. Ты представляешь, котик, на что это похоже?

Бабкин проглотил котика и даже усмехнулся в ответ:

– И на что же?

– На дурдом, – сказал Грегорович, не задумываясь. – Расписание у него такое, что спит он только в машине. Как садится, так сразу и вырубается. Мы все такие. Как солдаты в армии: где задницу опустил, там и отключился. В самолете, в тачке, в поезде. Что такое шоу-бизнес? Это соковыжималка! Только из тебя не сок, а кровь с потом давят. Постоянно концерты, разъезды, выступления. Летишь с одного края необъятной родины на другой и даже не помнишь толком, где приземлишься. А если к этому добавить телевизионные съемки, да еще и киношников, которые вообще вурдалаки и всю кровушку из тебя выпьют… У-у-у, братец ты мой! Двадцать часов вкалываешь, и хорошо, если четыре часа спишь. Жрешь что придется, пьешь что нальют. Выдержать такой режим может только больной на всю голову трудоголик. А если ты нормальный человек, тебе, чтобы не сдохнуть, нужна подзарядка. Вот и сидят кто на таблеточках, кто на порошочках… Или бухают по-черному.

– Про конкурс не забудьте, – подсказал Кеша.

Грегорович воздел руки к небу.

– Господи, вот где безумная карусель! Каждый день репетиции по шесть часов. Каждый день читай в газетах о том, какое ты ничтожество и какой позор, что защищать престиж страны выбрали именно тебя. Нервы, нервы, нервы на пределе… И тут еще концерт!

Богдан просвистел три такта траурного марша.

– Есть такая певица Лиля Черная, – сказал он. – Лет пять назад должна была выступать там же. Может, знаете?

Бабкин смутно припомнил красивую черноволосую девушку с выразительными глазами.

– Вот представь: Германия, Берлин.