Но Решетников принял его вопрос всерьез. Задумался, потер нос и медленно сказал:

– Есть такой журнал «Звезды рядом». А в нем благотворительная рубрика «Лучик». Публикуют фото больных детишек и собирают деньги всем миром.

Из голоса Андрея начисто исчезла злая язвительность.

– С этим журналом тесно сотрудничает наш Витенька.

– Бантышев?

Решетников кивнул.

– И вот однажды приносят ему журнал, чтобы он поставил автограф на первой странице. На экземпляре для поклонников. Бантышев начинает расписываться и видит в «Лучике» фотографию какого-то пацана, для которого набрали сто тысяч. А нужно еще два миллиона. И в тот же вечер он делает перевод. Всю недостающую сумму. Из своих личных средств. А это, между прочим, дофига даже для Бантышева. И никому, ни одной живой душе об этом поступке не рассказывает!

Решетников внимательно посмотрел на Илюшина с Бабкиным, чтобы удостовериться, что они его хорошо поняли.

– У этих людей все работает на пиар. Каждый чих, каждый пук. Все стараются засветиться в благотворительности. А Бантышев просто молча вынимает деньги из кармана – и отдает.

Неувязку заметили и Макар, и Сергей.

– Если ни одной живой душе, откуда ты об этом узнал?

Решетников замялся на пару секунд.

– Журналистка одна рассказала. Лика. Мы с ней выпивали как-то, она и поделилась. Под большим секретом.

Он помолчал немного и добавил.

– А пацана того, кстати, прооперировали. Успешно.

Бабкин пометил себе: проверить историю про благотворительность. Бескорыстие вызывало у него подозрения.

Решетников широко зевнул и потянулся.

– Первый час ночи, однако. Может, покемарить отпустишь, товарищ начальник?

«Играет. Не особо убедительно. Не хочет он спать после сегодняшних событий».

– Иди, – разрешил Макар.

Бабкин озадаченно взглянул на друга. Что, вот так просто возьмут и отпустят этого сомнительного молодчика?

– Только сперва закончи свои сказки Шахерезады.

– Какие? – не понял Решетников.

– Джоник ведь не только на Грегоровича и Медведкину напал. Он и про Бантышева упомянул, и про Вороных, и Кармелиту не обошел…

Макару показалось, что с железным клацаньем опустилось забрало. Человеческое лицо, которое приоткрылось ненадолго в прорези шлема, теперь снова было наглухо закрыто металлической пластиной.

– Про этих не в курсе, – отрезал он. – Про кого знал, про тех рассказал.

– У тебя есть личные отношения с кем-то из присутствующих?

Решетников выпрямился в полный рост. С точки зрения Бабкина, ничего не понимавшего в современной мужской моде, одет он был нелепо: куцые клетчатые штанишки, сверху рубашечка в обтяжку, на рубашечку старушечий кардиган нацеплен. Тем удивительнее, что это смехотворное облачение не помешало ему выглядеть почти грозным.

– Ты о чем это?

Илюшин не испугался.