Сергей недоверчиво поднял брови. Сколько-сколько?

– А ты как думал, Сережа? – Гагарина непринужденно перешла на «ты», но Бабкин этого даже не заметил в пылу спора. – Музыканты – раз. Подтанцовка – два. Менеджеры! Кто, по-твоему, занимается турами, обеспечением графика, связями с журналистами, бесчисленными согласованиями с гостиницами? А? У меня на подтанцовке три девчонки, а у Грегоровича полноценный балет – двадцать человек! А еще костюмеры, парикмахеры, гримеры, стилисты… И в каждый тур ты везешь всех этих людей с собой. Зрители хотят видеть шоу! Они хотят радостного, яркого, возбуждающего!

Олеся поднялась с дивана и принялась расхаживать по комнате, оживленно жестикулируя.

– Когда певец уровня Бантышева едет в тур, за ним одной только аппаратуры везут четыре трейлера, каждый размером со слона! Потому что в каждом зале он должен обеспечить качественный звук! Ты об этом думал?

Бабкин вообще раньше не думал о Викторе Бантышеве и ему подобных, но признаваться в этом посчитал излишним. Слишком уж распалена была Гагарина."

"– Каждый из нас работодатель для целого штата людей. Леман кормит пятьдесят человек. Грегорович – сто двадцать. Когда ты предлагаешь Бантышеву завязать с концертами, ты одним махом делаешь эту толпу безработными. Хорошо? Нравится?

Сергею это не нравилось. Но ни возразить, ни согласиться он не успел.

– А почему концерты? – пылко вопросила Олеся. – Да потому что деньги зарабатываются именно так! Тебя должны видеть! Поэтому каждый из нас по сто раз объездил всю страну вдоль и поперек. График у Витьки на пять лет вперед расписан! Извольте, господин Бантышев, сегодня лететь в Когалым, а завтра – в Самару. Иначе мигом забудут, спишут со счетов, не продашь билетов на свой концерт – и скинут тебя с парохода современности.

«Она про пароход современности знает, – отметил про себя Илюшин. – Неожиданно!»

Разгоряченная Гагарина встала перед Бабкиным и потрясла маленьким кулачком.

– А вложения в себя?

– Это что, платьица, что ли? – брякнул Сергей, не подумав. Говоря начистоту, под натиском Гагариной он растерялся.

– «Платьица», – презрительно передразнила Олеся. – У вас рабочий инструмент какой?

– У меня мозги, – подал голос Илюшин. – У Сереги не знаю.

«Вот же сволочь», – привычно вздохнул Бабкин.

– А у артиста – голос и внешность, – отрезала Олеся. – За голос платить не надо, только работай и береги. А вот лицо и фигура стоят дорого. Или вы думаете, зрители желают смотреть на поющих стариков? – она рассмеялась. – Люди безжалостны! Они платят за билет не для того, чтобы им показывали дряхлость. Пусть даже талантливую!

Олеся перевела дух и села. Пылкая ее речь, судя по всему, произвела впечатление. «Медведь» сидел, слегка оглоушенный.