Закатываю глаза, еле сдерживая смех, когда Давид, словно послушная марионетка, поднимается с кровати и принимается натягивать пижамные штаны на боксеры. Ей-Богу, это чудо с непослушными черными кудрями и огромными каре-зелеными глазами вьет из него верёвки.

Не могу не улыбнуться — моя школа!

— Сейчас, милая.

Муж бросает сотовый на кровать и наклоняется ко мне, чтобы вновь поцеловать. Упираюсь игриво ногой, обтянутой провокационным черным чулком, в его широкую мускулистую грудь, и достаточно ощутимо отталкиваю. По тому, как загораются азартом глаза любимого, делаю вывод — ему нравится.

А как же? Инстинкт охотника еще никто не отменял.

Взъерошив пятерней черные волосы так что, они встают торчком, Давид подмигивает:

— Знаешь, чему я научился на своих ошибках за эти четыре года нашего брака?

— И чему же? — наклоняю кокетливо голову набок, поощряя мужа продолжить.

Давида не нужно просить дважды.

— Если женщина злится, и ты не понимаешь — почему, нужно сказать только одно: прости меня! Что мне сделать, чтобы исправить это? — любимый делает суровое лицо, которое полностью противоречит его словам. — Когда я вернусь, хочу знать, чего ты хочешь и как я могу загладить вину, — посмеиваясь, он скрывается за дверью, ловко уворачиваясь от подушки, что я запустила ему вслед.

Откидываюсь обратно на подушки, мечтательно улыбаясь. Я уже давно знаю, что хочу. Знаю, о чем попросить Давида.

Я хочу еще одного малыша. Мальчика или девочку — без разницы. Главное, с такими же карими глазами, как у него.

*** Наше время"

"— Мирьям? — зовет меня муж, помогая преступить порог нашего дома шатающемуся из стороны в сторону Волкову. Увидев меня, Давид морщится, указывая подбородком на друга. — Он за воротник лишнего закинул.

Без лишних вопросов помогаю мужу отвести лучшего друга в гостевую спальню на первом этаже. Но когда муж усаживает Демона на двуспальную кровать, поддерживая за плечо, Волков негодующе сопит и отталкивает прочь руку Давида.

— Я сам! — Дима наклоняется, чтобы снять кроссовки и… заваливается на пол.

— На ногах стоять не можешь, — неодобрительно качает головой Давид.

В его голосе звучит неподдельное беспокойство. Муж морщится, глядя на то, как друг, развалившись на полу, складывает руки за голову, принимая более удобное положение. — Зачем ты так набрался?

— Морпех не бывает пьян! — огрызается Демон, и уже более миролюбиво добавляет. — Меня качает океан.

Давид тяжело вздыхает и смотрит на друга из-под нахмуренных широких бровей.

— Она тебе так понравилась? — смотрит испытывающее, будто надеясь на другой ответ. — Алёна эта…

— Мне нравятся креветки с пенным, — бухтит Волков, уткнувшись в ковер, — а ОНА — поразительная, великолепная девушка, — Дима икает, поднимая голову.