Время от времени раздавались монотонные звуки заклинаний и песнопения в странном скачущем ритме, иногда прислушавшись, можно было различить звон стекла, шипение, сопровождающее химические реакции, звуки текущей воды или рев газовой горелки. Через дверь часто просачивались непонятные запахи, совершенно непохожие на прежние, а напряженный и обеспокоенный вид молодого отшельника, который все замечали, когда он на короткое время покидал свое убежище, наводил на самые грустные размышления. Однажды он торопливо направился в Атенеум, чтобы взять нужную ему книгу, в другой раз нанял человека, который должен был привезти ему из Бостона в высшей степени таинственный манускрипт.

В доме установилась атмосфера какого-то тревожного ожидания, а доктор Виллетт и родители Чарльза признавались, что не знают, как им быть.

6.

Затем пятнадцатого апреля произошла странная перемена. Казалось, внешне все оставалось по-прежнему, но напряженность возросла до того, что стала нестерпимой, и доктор Виллетт придавал этому изменению большое значение.

Была Страстная пятница — обстоятельство решающее по мнению прислуги, но незначительное по словам остальных домочадцев.

К вечеру молодой Бард начал повторять некую формулу необычайно громким голосом, одновременно сжигая какое-то вещество, обладающее настолько пронзительным запахом, что он распространился по всему дому. Хотя дверь чердака была заперта, слова формулы были так ясно слышны в холле, что миссис Вард, прислушиваясь в беспокойном ожидании, запомнила их и позже записала по просьбе доктора Виллетта. Знающие люди потом сказали доктору, что это заклинание почти буквально совпадает с тем, что можно найти в мистических откровениях «Элифаса Леви», впервые приподнявших завесу запретного и позволивших заглянуть в лежащую за ней страшную бездну. Заклинание звучало так:

«Заклинаю именем Адонаи Элохим, Адонаи Иеговы, Адонаи Саваофа, Метратона Агла Метона, Словом змеиным питона, тайной саламандры, Дуновением сильфов, тяжестью гномов, Небесных демонов Божество, Альмонсин, Гибор, Иехошуа, Эвам, Заристнатмик, приди, приди, приди!»"

"Заклинание звучало два часа без изменения или перерыва, и все это время в округе не умолкал ужасающий вой собак.

Об адском шуме, поднятом собаками, можно судить по сообщениям газет, вышедших на следующий день, но в доме Вардов почти не слышали его, задыхаясь от ужасной, ни на что не похожей вони. И в этой пропитанной странным зловонием, атмосфере вдруг что-то блеснуло, подобно молнии, ослепительной даже при ярком дневном свете, а затем послышался голос, который не суждено забыть тем, чьих ушей он коснулся, ибо звук его прокатился, как дальний раскат грома, неимоверно низкий и жуткий, ничем не напоминая речь Чарльза.