Все время при охране. На выходные иногда отпускала личку… Но я и подумать не мог… Прости, брат. Недоглядел, — ноет он.

— Заткнись, и без тебя тошно, — морщусь недовольно. — Надо ко мне в Тагильскую съездить и здесь обосноваться.

— Зачем? — смотрит на меня изумленно мой главный безопасник. И его заодно поменять, что ли?

— Мозги включай, Андрюха, или всеку, чтобы они на место встали.

Не могу я к себе забрать девчонку и сына. В моей берлоге только детей и женщин не хватало! И тут их одних оставить не могу. А значит, выход один. Самому переехать в семейное гнездо.

— Давай. На сегодня свободен, — отпускаю хмурого безопасника. Что там у него в голове творится? Без понятия. — Юра, Леша, сегодня со мной. И парни из лички. В Тагильскую смотаемся и тут прибомбимся.

Всю дорогу туда и обратно я пытаюсь понять почему грохнули Лайму. Велю проверить банкира, его жену и официальную любовницу. Прикидываю, когда и где он мог встречаться с Лаймой, и не нахожу ответа. Мысли постепенно сворачивают на сына, маленького забавного котенка. Еще у Ритки родится малыш. Будет одна компания.

И неожиданно, будто наяву, вижу Оливию. В белом льняном платье, с животом…

Чур, меня, чур! — вздрагиваю, просыпаясь. Приснится же такое. Мать его так…

«Но перед девчонкой надо извиниться, — выходят из глубокого анабиоза зачатки совести. — Нехорошо получилось. Не по-человечески. Надо было сразу объяснить. А я, как последний гондон, пыжился. Что-то строил из себя».

Вернувшись домой, сразу поднимаюсь наверх. Девчонка не спит. Я видел, она к окну подходила.

Прохожу в комнату, сажусь на пол около кровати и, положив на постель затылок, начинаю рассказывать. Хрипло. Неспешно. Иногда сбиваясь. Но пытаюсь объяснить, почему я такая скотина бесчувственная.

Девчонка дрожит притихшая. Иногда мне кажется, я даже не слышу ее дыхания.

— Оль, — зову тихонечко.

— Что? — дергается она.

— Ты там хоть дышать не забывай, — роняю насмешливо.

— Хорошо, — выдыхает она робко и поворачивается ко мне.

Глава 6

«Ты хорошо подумала, Стешина!» — охаю я, инстинктивно перевернувшись на другой бок.

Все моя дурацкая эмпатия!

Мне лапши на уши навешивают про трудную судьбу, я и прониклась. Федор кажется уже человечным. Так рассказывает о себе откровенно, что пожалеть хочется. Вот я и не утерпела. Порывисто поворачиваюсь к нему лицом. Одним махом впечатываюсь низом живота в темечко Анквиста. Один короткий миг, но меня как электрическим током пронизывает. И там внизу — словно второе сердце бьется.

Отползаю осторожно. И в глубине душе размышляю в панике. Догадается Анквист или нет, что ему сейчас в макушку прилетело.

Надеюсь, что нет! Иначе сгорю со стыда. Даже в глаза не смогу посмотреть.

Быстро сажусь на постели, опускаю ноги на пол, собираясь переместиться на кресло.