Если истинность проявляется как-то иначе, то тогда я ставлю под сомнение ее существование. К тому же многие волки так и не дождались браслетов, а любили до последнего вздоха и ушли друг за другом. Например, Розалинда и Эдмунд, родители Маркуса. Почему я позволила забрать его у меня? И, то, что волновало меня куда больше, почему он меня отпустил…

— Не переживай, Дарриа. Это давно следовало сделать. Эти ослы зарвались и только ставили палки в колеса, — он погладил меня по голове, а мне уже нужно было другое. Чтобы целовал.

Чтобы прижал к стене и весь воздух вышел из легких. Все внутри переворачивалось от желания следовать за ним, подчиниться его зову. Но он опять как будто наблюдал вместо того, чтобы взять то, что принадлежит ему. Неужели прав отец? Альфа не имел права так вести себя с женщиной, которую выбрал, и нет ему прощения.

Заметив смуту в моих глазах, део Варр тихонечко зарычал, ругнулся про себя и запустил обе руки в мои волосы, тут же запутавшись в них. Теперь он действительно целовал. Настойчиво и страстно, затем медленно и мучительно, покусывая мою нижнюю губу.

— Зачем ты делаешь это, Дарриа? Может, ты не отдаешь себе в этом отчета. Ты прогоняешь, отстраняешься, требуешь знать свое место. А потом смотришь так, словно я тебя предал, — разве можно манить и отказывать одновременно, причем оставаясь искренней?! — это прозвучало, как стон, из глубины его сердца.

И мне в самом деле хотелось удерживать его рядом. Сплестись с ним руками и ногами. Но зудящий голосок внутри продолжал свое: «Разве ты не предал, Маркус? Как еще называется то, что ты повелся на истинность по бумажке и женился на моей сестре? Я же все эти годы подтверждала свой выбор тем, что отказалась от мужчин. Ты так и остался единственным».

— Ты сам признал мое право разбираться со своей жизнью и даже выбрать себе мужа! — и почему я не в силах озвучить свои мысли, все время теряюсь рядом с ним.

— Дарриа, вот как… Я не отступлюсь от своих слов. И не намерен заниматься шантажом. Но я не каменный и боюсь, что в этом случае вам с отцом понадобится другой военачальник,— он откинулся спиной к стене, но продолжал прижимать меня к себя. Фактически я на нем лежала. — Вообще я хотел сказать другое. Теперь старейшины растрезвонят о твоих взаимоотношениях с камнем. О том, что у нас есть королева, по всем правилам и законам. У тебя не получится больше держаться в тени. Но увидел твои глаза и обо всем забыл. Как всегда."

"На самом деле я обещала отцу определиться с женихом, назвать как минимум нескольких кандидатов к празднику Большой Луны. Но и с Маркусом необходима ясность; я не собиралась тащить все, с чем мы так и не сумели разобраться, через всю оставшуюся жизнь.