Опять-таки раскола между кланами мы точно не потянем. Если мой оборотень загрызет хотя бы одного аксакала, произойдет непоправимое.

Не понимаю, где Маркус брал силы, чтобы столько лет противостоять этому ядовитому клубку из традиций и ненависти, который тащил мою общину назад. И как я отказывалась замечать, что ему тяжело соответствовать своей роли знаменосца? Они с отцом часто ворчали, что я укрываюсь за стенами академии. И сейчас я готова была признать, что отчасти это похоже на правду.

Проще в окружении молодых и дерзновенных смотреть вперед. Обсуждать с ними последние философские течения, роль и место народов в экосистеме Белых Гор, торговаться с Верноном, чтобы на школьной форме портной усилил локти — ради того, чтобы студенты могли отрабатывать более сложные заклинания, не вставая со своего места за партой.

"

"Скорее всего аффликция у альфы началась еще до гибели семьи. Проведя рядом с ним даже такое короткое время, я видела, что он не притворялся ни в прошлом, ни сейчас. Он так и остался тем самым Маркусом, который готов был целовать землю, если на нее ступала моя нога. Но он взвалил на себя непосильное бремя — создать правильную семью на основе печати, воспитать наследников сразу для двух домов и продолжать давить противников объединенных стай одной лапой.

Яд подтачивал его изнутри год за годом. Старейшины были довольны, видимость процветания соблюдалась. Отец ворчал и сушил сухари. Он ни на грош не ценил то, что мы с Маркусом создавали все эти годы. Иногда он соглашался со мной, что образование и новые возможности для обездоленных детей — это важно. Но в глубине души мы оба знали, что, как и все альфы, мой просвещенный папаша признавал только язык силы. А любви — только когда это касалось его единственной дочери.

У меня шевельнулось подозрение, что именно благодаря детям Маркуса и Элоизы от меня нехотя, но отстали, признав мое право на отказ от замужества и на то, чтобы заняться преподаванием. Неужели мы зря бились и преодолевали. Как там звучит любимая присказка Дома Ущербной Луны? Твоя судьба тебя найдет.

Сейчас за нашими с дер Варром спинами на глазах у обомлевших стариков поднималась та самая Луна. Ей они призваны были служить. Увидеть ее несколько раз во время охоты или во время гона, а если повезет, то и в своей последней битве, — это надежда, которой живет каждый оборотень.

Не просто полная, а кровавая. Мне не нужно поворачивать голову, чтобы убедиться в том, что все двенадцать пар глаз устремлены на кристалл моего Дома. Сейчас принявший цвет рубина. Да, тот самый, который пропал.

И Маркус тоже все понял. Он по отблескам в их глазах определил, что они разглядывают камень Серых. Он с первого дня, когда мне удалось поднять кристалл перед толпой, истолковал все верно.