Я знаю, как справиться и не увести за собой братьев и сестер.

— Маркус, прекрати, это несмешно.

— Дарриа, я открою тебе секрет, — его игривость на фоне того, что я с трудом контролировала себя от обращения, выводила из себя еще больше. — Тебе достаточно осчастливить меня еще раз. Потом еще. И так каждую ночь. Я буду невообразимо послушным. Вам с папой и не снилось. Ты сможешь выбирать женихов, вести уроки среди озабоченных студентов. А я, как овца, покорный, буду ждать своей ночи.

Мне стало любопытно. Как далеко он готов зайти в своем вранье.

— Ты обещаешь, что я выберу мужа или совращу кого-то из юношей, возможно, и то, и другое, а ты останешься невозмутимым?

— Нет, — нагло заявил этот… этот… — Я обещаю, что ты не захочешь смотреть на кого-то еще. Дай мне всего лишь ночь. Одна ночь — но каждый день. А в остальное время я буду примером профессиональной этики. Холодный и отстраненный. Я не буду зажимать тебя в аудиториях, чтобы целовать. Вот так.

Его поцелуй настиг меня в момент, когда я выворачивала голову в другую сторону, и пришелся на шею. Это нисколько не помогло. Я зарычала и вонзила когти ему в плечи. Мое проклятие, мой крест. Ему не составило труда поймать меня за запястья и прижать их к стене, на этот раз дотянувшись до губ. Меня накрыло со страшной силой.

Я увидела неприглядную истину: я не пахла так же одуряюще, как он, из-за таблеток и из-за того, что запрещала себе почувствовать себя счастливой. Заставляла страдать, искала поводы и оправдания, в то время как он просто позволил этому случиться. Я застонала и потянулась к нему. Такому большому, единственному.

Между нами стояло наше прошлое и его семья, но разве я имела право уничтожить его сейчас, когда так сладко не держат колени?

— Дарриа, поверь мне. Я не причиню вреда ни тебе, ни Стефану. Лучше в землю лягу. Выберешь человеческого мага — да пожалуйста. Но сначала тебе придется переступить через мой труп на пороге вашего дома.

— Замолчи ты наконец. Учись помалкивать и приходи на ужин. Пускай ребенок увидит, что ты не просто зверь, который умеет носить костюм.

Внезапно Маркус упал на колени и прижался лицом к моим бедрам. Из последних сил я постаралась запечатать дверь, а он запустил энергетический шар в единственное окно. Да пошли к черту эти озабоченные вампиры и оборотни, ректоры и уставы.

— Моя королева, ты не пожалеешь…

Наверное, было бы честнее сказать ему, что я и не раскаивалась ни минуты. Ни тогда и ни сейчас, но я промолчала, пораженная тем, в какой транс его вводила наша близость. Впрочем, на поверхности рассудка я и сама продержалась недолго.

Когда уже расслабленный Маркус сидел за длинной партой, где недавно каждое его слово ловили Доминики и Оскары — кажется, я ничего не перепутала, — я попробовала вернуться к заданной теме.