Он вылез из земли, словно ведьмина клюка, хотя скрывался до последнего. Правая лапа уверенно встала на землю, при следующем прыжке ее дернуло назад — корень сыграл роль капкана, который клацнул челюстями, цапнул свою жертву и отпустил.

Но это Дариане не помогло, она перекувырнулась на скорости. Один раз, второй. И когда снова поднялась на ноги, разогнаться уже не успела. Маркус бросил силы на финальное ускорение в этом забеге. Сам от себя не ожидал, что сумеет. Не издавая ни звука, он настиг ее и в прыжке опрокинул обратно в траву.

Деревья сомкнулись над ними, как в последний раз. Волк зажал челюсти на шее самки, не давая сопротивляться и обездвиживая тяжестью своего тела. Дариана не готова была уступать. Волчица для самозащиты больше не годилась, и она обернулась в получеловека-полуволка, готовая к драке. Однако Маркус не дал себя сбросить: его оборот прошел так же легко и быстро.

Они расцепились на полсекунды, чтобы снова кинуться друг на друга с истошным воем. Дариана знала, что проиграла. Не потому что он и в этой ипостаси был, безусловно, сильнее, а потому что монстры не умели сдерживаться — пересиливать свои желания, как люди, или концентрироваться ровно на одном из инстинктов, как волки.

Рычание сменилось стоном, она повисла у него в руках, покусывая за плечо, — скорее приглашающе, чем возмущенно. Луна сделала зигзаг, и рухнула за лесом.

— Моя, — прошептал зверь почти человечьим голосом. — Полная Луна сменилась Новой, небо в свидетелях: ты моя.

Когда я очнулась, то лежала обнаженной на огромном мохнатом звере. И это было очень удачно, потому что оказаться в это время года на голой земле стоило бы мне пары дней в компании доктора Пенна. Руки и ноги Маркуса, такие же шерстяные, как все остальное, накрывали сверху не хуже шубы. Сам не мерз и мне не давал. Так долго находиться в шкуре монстра я не умела.

— Такая теплая, гладкая, моя, — он продолжал шептать одно и то же, и когда шел в сторону дома, за один шаг легко перемахивая на полтора метра.

Конечно, обернись мы в волков, то добрались бы гораздо быстрее. Но мне так сладко и лениво, что снова входить в раж, обострять органы чувств до предела, мчаться на запах — пожалуй, нет. Пускай несет. Тем более дер Варр все последние часы совсем не выглядел умирающим. Ни от тоски, ни от чего-нибудь другого.

Начну с ним спорить, снова затянет свое: у него все хорошо, потому что мы со Стефаном рядом, а сейчас еще лучше — потому что снова обладал своей истинной. Упрямый до ужаса, на каждый мой аргумент найдет свой, если нужно — придумает. Я все это уже проходила, поэтому сейчас важно максимально проявлять спокойствие.

Уж я-то, взрослая женщина, ближайший помощник ректора, в курсе, как оборотни снимают напряжение.