— Все вы знаете о беде, постигшей мою семью и нас с сыном. Последние годы я, по понятным причинам, избегал общества, однако откладывать далее нельзя. Слишком много вопросов у всех. И после откровений Вольфдерлайна, я думаю, их еще больше, — начал Маркус.

Отец сохранял свое любимое невозмутимое выражение. И я порадовалась, что все-таки смотрю на него со сцены, а не разрываюсь рядом от желания схватить его за локоть и вывести для беседы.

— У меня тоже есть новости личного характера, которые по-своему не менее значимы, чем возможность появления вампира в самой могущественной семье среди княжеств. Чего скрывать, влияние Вольфдерлайнов велико, как никогда. И решение главы рода перевернет жизнь общины. Но я все-таки вернусь к дер Варрам.

«Маркус, только не говори им про аффликцию, не подставляй всех боевиков разом», — захотелось взмолиться мне."

"— Я тоже сделал предложение женщине, которую люблю. И тоже не знаю, что дальше. Если она отвергнет меня, то я не собираюсь больше участвовать в брачных играх. Это окончательно. Многие из вас уже в курсе, что в течение нескольких веков истинность подделывалась оракулами, и мы получили сотни фальшивых знаков лотоса. Это в особенности касалось знатных семей. Таким образом со стороны кто-то пытался контролировать и нашу рождаемость, и нашу политику. Я благодарен Рудольфу за содействие. За то, что нам удалось пресечь эту сеть, которая вела за пределы континента. Тем не менее, настоятельно прошу в ближайшие десятилетия не пользоваться заклятиями по поиску пары — только лунные ритуалы и всем известный способ, подразумевающий физический контакт.

В зале зашумели. Те, кто попроще и не мог претендовать на сидячее место, те засвистели. Ну прямо вылитые мои студенты. Свист в данном случае необязательно выражал протест — скорее возмущение вкупе с удивлением. Да, эта информация долгое время не выходила за пределы узкого круга и Совета старейшин.

— Я не собираюсь комментировать мою семейную жизнь. Я выполнял то, что считал своим долгом, и был счастливым отцом. Пожалуйста, не надо присылать фотографии и флаконы с запахом ваших дочерей. Траур подходит к концу, и я только что высказался относительно матримониальных планов. У меня уже есть наследник — это Стефан дер Варр. Кроме того, дер Варры на нас не заканчиваются. Я ожидаю, что эстафету подхватят и мои родные братья, в частности Ярист.

Он замолк и что-то подсказывало мне, что он готовится к тому, ради чего и прервал молчание, длившиеся все последние годы. Оборотни, расхаживавшие между столами с едой и напитками, достаточно набрались. И шелест — «нагулянный», «наследник-то не его» — звучал все громче.

Отец вопросительно поднял бровь.