— Как же здесь красиво! Просто невероятно! Такая красота — и никого! — несколько недоуменно продолжала она.

Приняли их радушно, накормили и напоили. Сразу поднялось настроение.

Наступило время для разговора со старой женщиной.

Несмотря на возраст, у нее была хорошая память. Но о чудовище говорила крайне сдержанно. Язык у нее развязался только тогда, когда Доминик достал заветную бутылочку лучшей водки из Оксенштерна. Дали попробовать и сыну с невесткой.

— Только я и спаслась, — она вновь подставила деревянную чашку. — А все потому, что я вовремя смылась… нала, что ничего хорошего от него не дождешься.

Женщина стала повторятся.

— А вы были здесь, когда он родился?

— Я-то нет. Но мы с соседкой всегда были хорошими приятельницами. Она мне все рассказала. Так что я тоже несколько в курсе. Но она уже умерла.

— Так она знала больше, чем написано в Библии?

— Тсс, я этого не говорила. Но в те времена, знаете ли…

— Когда это было? — прервала ее Виллему.

— Э-э-э-э, подождите. Это было в тот год… — она что-то забормотала.

— Двадцать один год назад, — торжественно огласила она.

Виллему и Доминик переглянулись. Как же молод Ульвхедин! Выглядел он намного старше. А выходило, что он ровесник Элисы.

— Извините, мы вас перебили. Вы говорили, что в тот год…

— Да, в те времена здесь было полно народа. В основном негодяи. Моя приятельница… Боже, будь с ней помилосерднее… Так вот ей пришлось бежать сюда, потому что она… ну как бы это сказать… кое-что знала и умела.

Путешественники переглянулись. Все, как в долине Людей Льда!

— Извините, а ваша подруга — ну та, что умерла… Она была родом отсюда?

— Да. Из древнего, уважаемого рода долины Вальдрес.

— А ребенок приходился ей родственником? Я имею в виду чудовище.

— А вот и нет. Она помогала его бедняжке-матери. Та переселилась сюда не так давно. Знаете, не всем нравится, когда у женщины будет ребенок.

— Так она умерла при родах?

— О, да! Можно сказать, ее разорвало на куски. Ужасный ребенок! Я таких еще никогда не видала. Плечи у него были словно…

— Спасибо, — прервал ее Доминик. — Мы знаем, как он выглядел. Ваша подруга сжалилась над сиротой?

— Верно. Бедняга! Ей не следовало брать его. Он не принес ей счастья. Это отродье надо было задушить сразу после рождения!

— Вряд ли бы это помогло. Ребенок бы все равно выжил, — прервал Доминик.

— Повзрослев, он покинул Вальдрес. Уже тогда здесь не оставалось ни одной живой души. Он всех изничтожил. Убивал всех, кто случайно взглянет на него…"

"Старуха задумалась. Доминик вылил в деревянную кружку последние капли драгоценной жидкости. Они дали свои плоды.

— Дорогая! А как звали его мать?

Женщина вздрогнула и открыла глаза. Вздохнула.

— Да, как же ее звали? Она совсем недолго прожила тут. И было это так давно.