Мне больно!

— Ну-ка, ляг!

— Это еще зачем?

Проживший всю жизнь без женщин, Ульвхедин решил снова испытать это сладострастное чувство.

Они проехали уже не один час, причем тело Элисы все время соприкасалось с телом юноши, и в нем снова возникло желание. Он дрожал от возбуждение и не видел причины ждать. В нем заговорил чисто животный инстинкт.

Он пытался уложить ее прямо на спине лошади:

— Да ложись же! — уже раздраженно повторил он. — И снимай свою чертову рубашку! У нас нет времени останавливаться, прекрасно сойдет и на лошади!

— Нет! — закричала Элиса, чувствуя тепло и влагу Ульвхедина.

— Делай, что тебе говорят!

— Нет, ради всего святого, умоляю! Я все что угодно сделаю, только не это. Я не могу.

Она так решительно защищалась и была настолько испугана, что до него, наконец, дошло, что это серьезно. Ее слова о взаимности осели где-то в глубине его души. Мечта о… взаимности… Что-то в этом было.

Элисе было не до взаимности. Ее раздирала боль. Ульвхедину этого не объяснить.

Она все молила:

— Вы поймите… Ко мне все всегда относились с любовью и заботой. И я хочу дать другим людям то же. Может, это глупо, но уж такая я есть. Пожалуйста, будьте милосердны. Я хотела бы выполнить ваше желание, но тело говорит «нет». Оно хочет защитить себя… Не знаю, как объяснить.

Н глубине сознания Ульвхедина шевельнулось понимание. Но эта способность была запрятана очень глубоко. На поверхность вырвались злость и разочарование. В дикой ярости он сбросил девушку с лошади.

— Ты ни на что не годна! Добирайся сама. — И он пришпорил лошадь. Через минуту юноша скрылся с глаз.

Падая, девушка сильно ушиблась, поцарапала щеку. Что-то случилось с ногой. Идти она не могла.

Элиса свернулась калачиком. Она была полностью раздавлена.

Утром трое добрались, наконец, до дома.

В Линде-аллее стояла тишина. В доме никого не было. Никого — ни хозяев, ни слуг. Пусто было на полях и в сараях."

"Пришпорив лошадей, они помчались в Гростенсхольм.

На втором этаже слышались приглушенные рыдания.

— Кто там? — закричал Никлас.

С лестницы неслышно спустился Альв, сын Никласа. Обычно жизнерадостный, сегодня парень был мрачен.

— Слава Богу, хоть вы тут! Мы думали, с вами что-то случилось.

— Что тут происходит? — прервал Доминик.

— Дед…

— Дядя Матиас? Что с ним? — прошептала Виллему.

— Здесь было чудовище, — коротко бросил Андреас, спускаясь вниз. — Забрал с собой почти все сокровище Людей Льда. А Матиас хотел остановить его.

— Нет, только не это, — потрясение воскликнул Никлас. — Неправда. Чудовище убило его? Отца Ирмелин? Что за…!

— Нет, Матиас жив. Чудовище не пыталось его убить. Но Матиас уже далеко не мальчик.