Видно, кто-то из добровольцев сумел подойти достаточно близко.

— Черт побери, — пробормотал капитан сквозь зубы, — неужели я не успел?

Честь и слава выскальзывали из рук прямо на глазах.

Существо исчезло за камнями.

— Я попал! — возбужденно кричал стрелок. — Я застрелил этого дьявола!

Вскоре капитан увидел двоих смельчаков. Один из них размахивал ружьем.

— Я попал в него, и он совсем не бессмертен! Я застрелил самое ужасное в истории Норвегии чудовище. Теперь я национальный герой! Я смотрел ему прямо в глаза. Они…

Тут глаза у него загорелись странным огнем. Уголки рта опустились.

— Помогите. Кажется, я… — удивленно прошептал он.

Тут колени у него подогнулись, и он упал. Он лежал на спине, а глаза его слепо смотрели в небо. В них застыло выражение ужаса и недоумения.

— Мертв? — недоверчиво спросил командир. — Но ведь он даже не приближался к этой твари!

— Он же сам сказал, что глядел этой твари прямо в глаза, — промямлил второй.

Капитан попробовал собраться с мыслями. Но в голове все путалось.

Краем глаза он увидел какое-то движение на утесе. Там во весь рост снова стояло чудовище. Оно словно стало в два раза выше. Скорее всего, это просто обман зрения.

— Бежим, быстрее, — прошептал второй смельчак.

Капитан с достоинством произнес:

— Пока отступим, чтобы обсудить положение дел.

После чего неожиданно проворно повернулся спиной к чудовищу и пошел прочь, стараясь не попасться на глаза монстру.

3

В бывшем охотничьем дворце в Мёрбю в Швеции царила суматоха. Доминик и Виллему должны были спешно отправиться в Норвегию.

Наверху, в спальне, Доминик сражался со шкафами и ворохами одежды, пытаясь найти подходящее для поездки платье. У Виллему был свой, весьма своеобразный метод: роясь в шкафу, она просто отбрасывала ненужные вещи на пол. Так что у ее горничной всегда была работа.

— Виллему, ты разбрасываешь у моих ног свое нижнее белье так, как другие бросают розы, — недовольно откоментировал Доминик.

— Яго что, намек? — головка Виллему на мгновенье показалась из-за комода в стиле Ренессанс.

— Ты на что-то жалуешься?

— Да нет же, что ты, — рассмеялась Виллему. — Доминик, ты не видел моих лучших перчаток?

— Не те ли, в которых ты работаешь в саду, вырывая сорняки из клумб?

— Ты что же, за дурочку меня считаешь! А впрочем, и вправду ведь. Дорогой, как ты думаешь, как пойдут дела?

— На грядках?

— Да нет же, с чудовищем, о котором пишет Никлас. Признаться, меня это все серьезно беспокоит.

— С чудовищем наверняка все в порядке. А вот что будет с нами…

— Ты долго будешь придираться к словам?

Доминик замолчал, ласково поглаживая ее лицо.

— Знаешь, я могу тебе сказать, что у меня очень сильно обострились чувства. Я могу рассказать, что делается в других местах.