Под курткой грустно квакнула Зюзя. Да, это красиво. Прощай, Юрец, хоть ты был и гандон, но поступил достойно.

Оглушительный хлопок. Танкетка взорвалась, раскидывая на десятки метров горящие внутренности и обломки.

– Жаль, нах… – печально пробасил Вован, – хорошая, блять, коробочка. Была.

– Пошли, это всего лишь железо, – сказал я.

– Я ж думал, она, блять, счастливая, нах… номер на борту видел?

Я кивнул, припоминая тройки и семерки.

– Восьмерку подрисовать и мой номер мобилы был бы как раз, – хохотнул десантура. Затем вздохнул. – Не успел, бляха…

Пригибаясь от непрестанного шелеста пуль, мы поползли вглубь леса.

***

Остатки войска веганов собрались на поляне, куда вывел меня Вован. Олени в упряжках зафыркали, почуяв запах крови и пороха.

– Ну че, бля?! Больше некого ждать? – спросил десантура.

– Нет… Вован… остальные… все… – выдал запыхавшийся веган. – Амеры на хвосте…

– Съебываем, нах! По коням! Санек, полезай в мою упряжку, епта! – рявкнул Вован и хлестнул поводьями. Олени взвились на дыбы, дико взоржав. Со всей прытью я заскочил в сани и уселся на скамейку.

Глава 100

К вечеру лютая ярость атомной зимы заставила искать укрытие.

Наш караван из пяти оленьих упряжек не достиг цели — славного города Кандалакши. Сто лет бы его не видать. Забившись в густую чащу, где не так терзают порывы безжалостных ветров, разбили лагерь. От пендосов, вроде, оторвались, но десантура выставил дозор – вооруженных луками сектантов с глазами, вытаращенными от постоянного передоза семками.

– Сук, заточить бы ща ченить… – проворчал Вован, присаживаясь возле костра. – В коробочке НЗ был, сгорел, нах!

Я промолчал, мрачно глядя в танцующие языки пламени. У меня тоже не осталось еды.

Совсем ничего не осталось. Под курткой заворочалась Зюзя. Надо хоть ее покормить. Расковырял ножом кору бревна, на котором сижу, отыскал несколько личинок.

— Охуеть, бля! Жаба, нах! — воскликнул ВДВ. – Жирная, ска! Давай-ка, братка, ее сюда, нах!

— Зачем? – не понял я.

– На вертел, епта!

— Нет! — Я спрятал Зюзю обратно в карман.

— Да я шучу, нах! Я ж не зверь, ебать. Вижу, дорога тебе животина эта.

— А что, у этих нет еды? — Кивнул на соседний костер, где орудуют веганы.

Вован презрительно скривил рожу:

-- Нах мне така жратва, бля! Орешки, сука, репка, морква ебучая, травки… да в рот я ебал! Оленя чтоль вальнуть одного? Вон тот хуево бежал седня.

Шашлык бы заебашили…

Тут я вспомнил, что в подсумке есть пара банок тушняка, которые прихватил впопыхах во время бегства из Схрона.

– Заебок, нах! – проорал Вован, увидав ништяки. – Ты, блять, пошукай там. Может еще чо отыщется?

– Нет, дружище, водяры нет, – вздохнул я, вспоминая оставленный в пещере рюкзак."

"Жаль не забрали старика-Егорыча, но логово десантника оказалось отрезано амерскими войсками.