– О, бля, погодь, нах!

Подскочив к своему огромному рюкзаку, он принялся доставать добычу.

– Капуста, нах! Свекла! Помидоры, гы… я их жрал всю дорогу, так с непривычки чуть днище не вышибло, гыгы!

Я выпил и вгрызся в сочный свежий помидор. Ништяк. Скоро и мы вырастим такие.

– А семена где? – Конечно, не стал говорить, что и у Валеры они есть.

– Здесь, нахой, в клапане!

Вован расстегнул молнию и вытащил несколько пакетов. Я взял один. «Семена подсолнуха (мод.)» – ништяк, даже подписано. Походу, те самые семки. «Ананасы» – ну, эта херня у нас вряд ли взойдет. «Морковь» – вот это норм.

Также были луковицы и головки чеснок. А тут что? Я поднял плотно набитый черный полиэтиленовый пакет без надписи. Оттуда исходил смутно знакомый аромат.

– Что тут, Вован? – спросил я, хотя и так уже догадываюсь.

– С табаком напряженка, так хоть будет чо курнуть, гы!

Я развернул кулек и чуть не охренел.

– Это же…

– Анаша, епт! Вот помню под Хасавюртом, целые плантации росли. Так мы духов отправляли собирать. Угощайся хуле.

Я выбрал несколько крупных с пол ладони бошек. Ни разу не видел в таком количестве.

– Ты хуле стесняешься, братка? – десантник насыпал мне чуть ли не кило.

– А может, продегустируем? – спросил я.

– А давай, епт!"

"У Вовы в руках оказалась старая газета. Взяв одну из шишек, он ловко закрутил огромную папиросу, которой позавидовал бы даже Снуп Дог. Блин, как я пойду сегодня домой? Походу, придется остаться здесь. Шишки Спауна – это не шутки.

Прикурив от угля, Вован сделал мощный напас и передал мне. Тоже осторожно затянулся. Ништяк, даже горло не дерет. Втянул еще. Третью, пожалуй, не буду. Я почувствовал, как потащило. Передавая косяк Вове, я взглянул на его рожу и чуть не заржал.

Его зверская физиономия, расплылась в добродушной улыбке.

– Дыми еще, братка, – мягко сказал Вован. – Я уж в дороге заценил. Думаешь, чо меня так на жрач-то пробило, гыгыгы…

Но я все же сдержался. Адски пересохло в горле. Взял кружку, но там плещется водка. А вот мешать-то, наверно, не стоило. Я принялся есть очередной помидор. Вован затренькал на гитаре, а меня пробило на разговор. Подробно рассказал, чем мы тут занимались в эти дни. Даже поведал десантнику о безвременной кончине горячо всеми любимой тещи Валеры. Тут Вован орнул в голосину.

– Дык, это, бабка, значит, где-то здесь валяется, нах? – спросил он, утирая слезы.

– Да. Представь только, каково сейчас Валере. Что он скажет своей жене? Какова будет ее реакция?

– Пойдем, братка, покажешь мне эту красотку!

– Вован, только давай без твоих фокусов, – насторожился я.

– Да ты чо, братан, я только взгляну, нах!

– Ну, пошли, – вздохнул я, включая фонарик. – Только обещай, что ничего с ней вытворять не будешь.

– Ты заебал, Санек! Я ваще-то боевой офицер, даж на зачистках мы себе такого не позволяли.