А поскольку Женя ничего подобного не предлагал, то Галя сама вынесла этот вопрос на повестку дня. И хотя Наталья настаивала на том, чтобы подвести Женю к решению плавно, но навязчиво, Галочка поторопилась напроситься, забыв о гордости, неприступности и необходимости быть завоеванной, а не сдавшейся.

Жизнь с Женей оказалась пресной, как диетическое питание, но полезной для здоровья и нервов.

Галочка, которая постоянно боялась его потерять, упустить и проворонить, как говорила Светлана Николаевна, проникшаяся к будущему зятю особой теплотой после преподнесенного ей на день рождения золотого гарнитура, успокоилась только после свадьбы.

Все прошло как в угаре: Анфиса Максимовна излучала радушие, Светлана Николаевна злобилась и фыркала, изображая светскую даму в ссылке, родственники перепились до состояния паралича, а сама Галина, услышавшая заветные слова «объявляю вас мужем и женой», впала в тихое блаженство и перестала реагировать на раздражители. Наташка, вывезенная на природу, перестала за ней следить и переключилась на экологически чистые кадры, в связи с чем ее чуть не забыли в поселке, уезжая домой.

Счастье казалось равномерным и тягучим, как старая резинка. Женя не устраивал Галочке ни приятных, ни неприятных потрясений. Они просто жили, и жизнь эта была все-таки блеклой, хотя всякий раз, выслушивая привычные Наташкины охи-вздохи по поводу пропажи очередного кавалера, Галина с умилением смотрела на Женину фотографию, красовавшуюся в комнате на почетном месте. Он был стабилен и надежен, как Великая Китайская стена, ровно настолько же уныл и предсказуем.

Эта стабильность начала раздражать даже маму, для поддержания нормальных отношений с которой Женя выделил специальную статью расходов.

Он вообще был весьма рационален и рачителен. Все траты заносились в большой лохматый блокнот, бюджет расписывался на месяц вперед, а в отпуск они ездили в деревню, на огород. Галочка, не хватавшая звезд с неба, быстро втянулась в столь незамысловатый темп жизни и тихо радовалась своему неяркому счастью. А вот Светлана Николаевна, регулярно выслушивавшая от Таты рассказы о жизни ее дочери за рубежами отечества и вынужденная рассматривать фотографии более удачливой девицы на фоне капитализма, перестраиваться не желала. Ее настроение скакало по синусоиде. На пик приходились ежемесячные подношения от зятя, а в провалах были дни подарочного простоя, когда Женины недостатки просто бросались в глаза, не позволяя мириться с жалким существованием в условиях отсутствия нормального уровня жизни.

– Мне стыдно садиться в эту раздолбайку! – злилась мама. – Галя, когда вы купите новую машину? Люди вон из окон высовываются, чтобы посмеяться и рассмотреть этот антиквариат.