— Кто? Рыбкина? — Он покачал головой. — Нет. Я к ней отношусь скорее…, как к надоедливой сестре, за которой в детстве приходилось присматривать. Так что она в большинстве своем вызывает у меня лишь глухое раздражение, хотя человек она неплохой, — он взял Олю за руку и ласково погладил её пальцы. — По поводу работы и денег. Да, накопленные деньги у меня есть. Точнее, они лежат в той самой квартире, которая тоже моя. Родители меня в этом плане не обидели, но жить там выше моих сил. Да и после последнего разговора с отцом я не очень-то хочу с ними общаться, — покачал он головой.

— Но это же родители…, - Олю очень отвлекали его поглаживания.

— Родители тоже должны видеть во мне человека, а не очередной свой проект, который можно расписать на сто лет вперед, — поморщился он. — Оль, там всё сложно. И пока родители не захотят вести себя нормально, общаться с ними я не намерен. Так что тебя еще интересует.

Ольга вытащила свою ладонь из его рук.

— Твоя работа, — он ведь так и не рассказал, кем работает."

"— Я тестировщик компьютерных игр. Вчера я уже списался с одной компанией и сообщил, что готов сотрудничать. Они сегодня ответили и после праздников я приступаю к работе, — он придвинулся к ней и положил свою голову ей на колени. — А сейчас… у меня есть немного денег, на которые мы сможем прожить некоторое время. Обещаю, что прокармливать меня на свои средства тебе точно не придется. Но я заберу у тебя один угол под компьютеры. Вот тот за шкафом подойдет.

Оля пробежалась пальцами по его волосам.

— Кузь, мне что-то страшно, — созналась она, не понимая, как вообще так все далеко зашло за два дня и пару-тройку поцелуев. — А если дети?

— Что значит «если»? — Он резко поднял голову. — Обязательно дети. Если ты хочешь, конечно, — быстро поправился он, увидев задумчивое выражение её лица.

— А если ты уйдешь…?

— То обязательно сообщу тебе, куда пошёл и во сколько вернусь, — пообещал он ей.

— Если ты мне изменишь, — решилась она, — то я тебе седативное со слабительным смешаю и посыплю в еду. А потом побрею тебя налысо и измажу зеленкой, — пообещала она.

— Ты даже сможешь мне в этом случае что-нибудь отрезать, — он снова уронил голову на её колени. — Если я тебя предам, то сам себя уважать не буду. Это же тоже выбор. А если я уже выбрал тебя, то, как я потом сам с собой жить смогу? Никак.

Оля кивнула, принимая такой ответ.

— Кузь, у меня там салаты не дорезаны, — она снова прошлась пальцами по его голове.

— Оль, — поймал он её руки. — А пойдем спать. А после сна салаты дорежем и новый год встретим.

— В каком смысле, спать? — Не поняла она.

— Во всех. Хочешь, даже бессмысленно будем. Оль, — его руки скользнули под халат. — Пойдем, а?

Теперь выбор стоял перед ней.