Тут же закашливаюсь, прикрыв рот ладонью, и прищуриваюсь.

— Вот так ты работал до ночи, да? — бросаю обвиняюще. И в серых глазах мужа загорается недобрый огонь.

Антон нависает надо мной, уперев руки в дверь по обе стороны от меня. Шкаф, а не мужчина. Огромный и… пустой. Дверцами хлопает. Я со своим невысоким ростом чувствую себя рядом с ним букашкой, которую вот-вот раздавят.

Вжимаюсь спиной в деревянное полотно и лямку сумки в руках нервно тереблю. Хочется уйти, но Антон отрезал все пути отступления.

— Отдохнул немного после работы. Имею право, — хоть и спорит, но голос его в этот момент звучит хрипло. — Я же не знал, что дома меня такая краля ждет. Ну что, взяли тебя на работу?

Сглотнув ком в горле, слабо киваю. И не жду поздравлений от мужа. Плевать ему.

Его взгляд скользит по мне. Но мне не льстит внимание мужа. Наоборот, пугает. И вызывает отторжение. Хочется прикрыться, спрятаться — и чтобы меня он не касался.

Разумом я понимаю, что это неправильно. Мы с Антоном женаты. Я должна чувствовать к нему что-то… Но не получается. Давно не получается…

— Антон, отойди, — упираюсь руками в его твердый пресс, но сдвинуть с места этот шкаф я не в силах. — От тебя разит. Мне неприятно, — признаюсь, поморщившись.

Внутренне понимаю, что у меня давно нет любви к мужу. Как на физическом уровне, так и на эмоциональном. Словно он — чужой человек для меня.

— Антон! Я хочу серьезно поговорить с тобой! — прикрикиваю, пытаясь достучаться.

Но в глазах мужа — туман и похоть.

— А я… тебя, — ухмыляется гадко. — Это ты правильно сделала, что мелкую бабке отдала. Пусть там и остается, — окончательно добивает меня словами.

Прищуриваюсь зло и толкаю мужа. Он поддается, шаг назад делает, будто играет со мной. Или делает вид, что послушался, чтобы получить желаемое.

Но я непреклонна. Во мне поднимается буря возмущения. Накопленные обиды выплескиваются наружу, превращаясь в слова.

— Ты говоришь о НАШЕЙ дочери! — всхлипываю я.

— Она не моя дочь. И ты прекрасно это знаешь, — потеряв ко мне интерес, Антон отходит назад. — Скажи спасибо, что я вообще кормлю чужого подкидыша, — выплевывает ядовито и с ненавистью. — Мне она не нужна.

Внутри меня что-то щелкает — и вот я уже не слабовольная жена, что пытается угодить во всем мужу, а, прежде всего, любящая мать, готовая загрызть любого за своего ребенка.

Гормоны, уколы, ЭКО, тяжелая беременность, мучительные роды, операция. Известие о смерти второй малышки.

И единственный смысл жизни — моя Рита.

Картинки прошлого мелькают в сознании, словно в калейдоскопе.

Подкидыш, черт возьми?!

— Ни я, ни Рита не заслуживаем такого пренебрежительного отношения! — кричу сквозь проступившие слезы.