Папа вместе со следователем остаются в коридоре, позволяя нам спокойно поговорить. Если это возможно в столь накаленной атмосфере…

Сделав глубокий вдох, несмело переступаю порог и прикрываю за собой дверь. Взгляд бывшего мужа перемещается на меня. Отголоски страха в его глазах превращаются в искры ненависти, от которых мне становится не по себе. После предупреждающего покашливания Вадима Антон мгновенно меняется в лице. Становится притворно мягким и нарочито доброжелательным."

"— Снежка, милая, — улыбается мне, но не понимает, какую роковую ошибку совершает.

Шторм напряженно подается вперед, собирается сделать шаг, но я беру его за запястье:

— Ты обещал.

— И опять пожалел об этом, — с приглушенным рычанием отрезает Вадим.

Дышит тяжело, но не двигается, ощущая мою ладонь на своей руке. Не отпуская неуправляемого Шторма, я обращаю внимание на бывшего.

— Не зови меня так, Антон, мы разведены, — чеканю строго, и от моего тона его лицо вытягивается. — Мы здесь, чтобы узнать правду.

Олейник задумчиво сканирует нас с Вадимом, цепляется за наши сплетенные руки — и делает соответствующие выводы. Жду взрыва ревности или хотя бы недовольства, но… Антон не рискует проявлять агрессию при Шторме.

Все-таки хорошо, что мы пришли вместе.

— А что, собственно, происходит, Снежка… — сжимается под взглядом-выстрелом Вадима и исправляется: — Снежана? Меня сорвали с работы, насильно в страну вернули…

— Не с работы тебя сорвали, далеко не с работы, — зло выплевывает Шторм, но не хочу вникать, что он имеет ввиду. — Не вздумай изворачиваться, у нас на руках есть все доказательства твоей причастности к похищению второго ребенка Снежаны, — уверенно произносит Вадим, однако немного лукавит: следствие еще продолжается.

— И свидетели, — добивает и без того бледного Антона. — Так что или ты сдаешься с повинной, или… пеняй на себя, — заключает так грозно, что невольно царапаю его ладонь.

Шторм оглядывается на меня, смотрит взволнованно, но, убедившись, что я в порядке, кивком указывает на кресло в углу. Как можно дальше от Антона. Послушно плетусь туда, а Вадим так и застывает истуканом посреди кабинета. Внушает страх и трепет всем своим видом. Будто телохранитель, надсмотрщик и профессиональный убийца соединились в одном человеке.

Невозможно предугадать, какая из личностей победит…

— Так что, хочешь скостить себе срок? — сурово уточняет Шторм, а сам вызывает какую-то службу в своем телефоне. Решил записать разговор на диктофон? С Леной он поступил так же, зато в решающий момент она не смогла изменить показания.

— Я тоже жертва, — вибрирующим голосом оправдывается Антон. Округляю рот в изумлении, ведь я не узнаю в этом дрожащем трусе домашнего тирана, которым он был со мной. — Меня обманули и использовали.