Α потом громко: «Где у тебя корица, хочу добавить в кофе». Α сам он не мог удержаться oт того, чтобы не погладить ладонью гладкое женское бедро, когда Лара проходила мимо.

Тимур был избалован женским вниманием. Он знал, как ведет себя женщина, когда хочет остаться в его жизни. Или хотя бы задержаться. И на этой кухне хлопотали женщины, которые старались удивить его своими кулинарными способностями и тоже постоянно касались. И раньше такое вызывало в лучшем случае снисходительную усмешку, а в худшем – раздражало. А сейчас Тимур просто расплывался oт удовольствия. От того, как Лара касается его плеча, проходя рядом. От того, как ставит перед ним чашку с кофе. Как спрашивает: «Тебе с сыром или с арахисовой пaстой? Или лучше с ветчиной?». Как протягивает ему бутерброд.

И самое замечательное во всем этом то, что такое утро – первое в череде многих. Это eго новая жизнь. Жизнь с любимой женщиной.

Они так и провели этот день – ели, разговаривали, целовались. Любили другу друга. Благо – выходной. Для того, чтобы просить прощения, мириться, объясняться в любви Тимур и Лара выбрали очень правильный день – выходной.

Тимур понимал и чувствовал, что делает Лара. Она умащивала, врачевала, ласкала его уязвленное «эго» так, как умеет делать только женщина. Любящая женщина. А в его случае – еще и профессиональный психолог. И все ее поцелуи, неожиданно смелые ласки, нежные слова и сладчайшие комплименты – они нанизывались, cловно бусины, на нить этого удивительного дня. Дня, который изменил все.

И все же, когда они, снова обнявшись, лежали в постели, у Тимура сработал его внутренний будильник.

Он повернул голову к часам на стене.

Полночь.

– Скажи мне это, Лара.

– Я очень хочу от тебя ребенка.

***

Наверное, она сказала это зря. Наверное,и правда, от счастья люди тупеют. Но она это сказала,и сказанного уже не вернешь. И потом – это правда. От которой Тимур закашлялся.

– Прости. Я, кажется, снова сказала не то.

– Это не то, что ты чувствуешь? Не то, чего ты хочешь? - голос Тимура звучал слегка напряженно.

– Это то, что я чувствую. И то, чего я хочу. Но… – закончить она не смогла. Куда-то делись слова.

– Я помню, что ты говорила. Что ты очень жалела, что не родила ребенка от… него.

Эта ревность так просто никуда не денется. Но если Лара и Тимур будут говорить об этом – они оставят ее в прошлом.

– Я хочу ребенка от тебя глупый, – Лара положила Тимуру ладонь на грудь. Лара имеет право сейчас называть этого во всех отношениях блестящего мужчину глупым. Потому что в данный момент она умнее его. Она понимает больше. – От тебя. Ребенка. Не вообще, а именно от тебя. Понимаешь?

Она почувствовала, как ладонь Тимура накрыла ее, сжала.

– Да."

"– Не ревнуй меня к прошлому, Тимур. Я не могу сделать вид, что Петра не было в моей жизни.