— Саныч, не нам же расследованием заниматься. Пускай доказывают слив информации другие. Есть люди, которые расследуют быстрее и качественнее, — предложил мой однополчанин по Торску Валера Зотов.

— В детективов мы играть точно не будем. Пока занимаемся подготовкой техники, поскольку полётов пока нет. Латаем дырки на бортах, устраняем несправности, — ответил я.

Все подчинённые участвовали в беседе, кроме одного — Иннокентия. Кеша в это время стоял за спинами и не пытался вступить в разговор.

Командир экипажа подал команду садиться на борт. Зуев, который перекуривал в сторонке, жестом показал мне заходить в грузовую кабину. Мимо пробежал и Рафик, показывая мне, что тоже летит с нами.

— Саныч, есть мысль. Не нравится мне обстановка на базе, — шепнул мне Кеша.

В это время к вертолёту уже подогнали машину АПА, и экипаж приготовился к запуску.

— Что смущает? — спросил я.

Зуев уже выглянул из грузовой кабины и начал мне показывать кулак.

— Ну, тут не по-русски как-то всё.

— Так ты и не в Советском Союзе. В Сирии много особенностей. Начиная с местного менталитета и заканчивая культурой приёма пищи.

Лицо Кеши слегка перекосило. Возможно, упоминание еды его так задело. Покушать Иннокентий всегда готов.

— Просто, много мероприятий по сохранению техники мы в Афганистане делали. А тут ничего такого и близко нет.

Устами Кеши глаголет истина.

— Дружище, тебе поручаю сделать всё как было в Афганистане. Мне пора.

— Всё точь-в-точь? — удивился Петров.

— Без фанатизма, — «дал я краба» Иннокентию и побежал в вертолёт.

Экипаж быстро запустился и начал взлетать. Прикрытие для полёта в район падения «топоров» нам были ни к чему. Так что никто рядом с нашим вертолётом не летал.

Маршрут был недолгим. Оба вертолёта, со слов Малика, упали в районе населённого пункта Хабаб. Уже на подлёте были заметны дымящиеся обломки двух вертолётов. Дым поднимался вверх, а по всей степной местности были разбросаны части вертолётов.

— Взорвались после столкновения с земной поверхностью, — громко сказал я Зуеву на ухо, перекрикивая шум в грузовой кабине.

Командир экипажа начал заход на посадку. Площадку подобрали в 150–200 метрах от одного из разбившихся вертолётов.

Даже через облако пыли, которое начали мы поднимать несущим винтом, можно разглядеть, как рядом с вертолётами крутятся специалисты. Их тоже привезли вертолётом.

Только наш Ми-8 коснулся земной поверхности, а пыль осела, бортовой техник вышел в грузовую кабину, чтобы открыть сдвижную дверь. Спрыгнув на землю, мы с Зуевым и Рафиком пошли к остальным.

Рядом с обломками уже ходили представители аппарата главного советника, а также сотрудники Мухабарата.

На подходе к первому сбитому вертолёту картина открылась трагичная.