Я дал правую педаль и начал двигаться боком. Вертолёт быстро развернуло. Да так, что у меня чуть шея не хрустнула.

— А мы их вот так! — отвечаю Иннокентию по внутренней связи.

Нажимаю гашетку, и пушка вновь начинает разбивать укрепление.

— Командир, близко! — крикнул по внутренней связи Кеша, переживая, что мы рядом с КДП и можем сейчас в него войти.

Тот самый полёт боком, на который способен Ми-28. Сейчас, когда нужен был резкий разворот, этот манёвр пригодился. Мы просто прошли недалеко от вышки и расстреляли её верхний этаж.

— А так можно было? — усомнился в манёвре Кеша.

— Этот вертолёт и не такое может, — объяснил я, выравниваясь по курсу.

Я бросил взгляд на часы. Оставалось пару минут до появления группы десантирования.

— 2-й, вижу цель. «Коробочка» на подъездной дороге, — сказал я в эфир, выходя на боевой курс.

Начали заход на цель с Заниным.

— Аппаратура в работе. Цель… вижу. Марка на цели! — произнёс Кеша.

— Пуск!

Ракета сорвалась с пилона. Воспринималось всё так же медленно, как и с эффектом Матрицы. Видно каждый виток ракеты. Как она встаёт на нужный курс, как отбрасывает дымный след и как огненным шаром впивается в башню танка.

Из дымного облака взрыва летят обломки брони и изувеченный станковый пулемёт.

Со стороны города Цфат уже потянулись колонны техники, которые готовились оборонять аэродром. Но их уже разбирала пара Ми-24.

Всего шесть минут длится наш бой с местными войсками. То и дело приходится уходить от вновь появившихся расчётов крупнокалиберных пулемётов или пусков ракет ПЗРК.

— Командир, у нас остаток для возврата предельный.

— Значит сядем в пустыне. Чем больше уничтожим ПВО, тем меньше десанта погибнет, — объяснил я.

— Понял, работаем, — решительно заявил Кеша.

В эфире начал кто-то пробиваться, называя мой позывной. Но я продолжал выполнять проход за проходом над полосой. Огневые точки возникали по всему периметру аэродрома, но уже минуту, как не было пусков ПЗРК.

— 101-й, 901-му.

— 101-й, на связи.

И это был позывной командира вертолёта не из моей группы. Развернувшись над полосой, я увидел приближающуюся армаду.

— 101-й, 901-му, на связь, — услышал я повторно запрос в эфире на ломанном русском языке.

Это был старший группы десантирования. А именно, сирийский главком ВВС.

— Ответил.

— Идём первой группой. Как обстановка?

— Полоса для посадки готова, — объявил я в эфир.

— Понял! Начинаю высадку, — произнёс сирийский главком.

«Начало положено» — подумал я и вытер взмокшее от пота лицо.

Глава 27

Дыма над аэродромом становилось всё больше. Чёрные клубы, всходившие из-за сопок, скрывали истинный масштаб потерь противника.