В этот момент на авиабазе раздался звук сирены, приглушая крики раненых.

Под ногами раздался хруст стекла. Всё пространство перед нами было засыпано обломками. Столовая превратилась в руины.

Кто-то протяжно стонал рядом под завалами.

— Там! — крикнул Карелин, и мы вдвоём начали оттаскивать куски кирпича.

Пыль продолжала оседать. Сирийцы уже стягивались к зданию, кто-то кричал в рацию. Один из старших офицеров махал руками, требуя носилки.

Мы с Карелиным продолжали разбирать завалы, а в голове только одна мысль — только бы не было повторного прилёта.

Глава 22

Царапины на руках нарывали, а пот заливал глаза.

По мере того как разбирали завалы, я проверял, не было ли в столовой наших военных и специалистов. К концу работ старший испытательной бригады доложил, что все советские граждане живы и здоровы.

Работа по разборке завалов продолжалась, но живых под грудой камней было уже не найти.

Кого-то несли на носилках без сознания, а кто-то пытался найти оторванную ногу и брыкался в медицинском транспорте. Страшнее всех выглядели те, кто попал под разлёт стёкол.

— Я не вижу! Не вижу! — громко рыдал один из лётчиков, схватившись руками за окровавленное лицо.

От душераздирающего крика мне было не по себе. Однако я ничем не мог ему помочь. Как по мне, я бы лучше лишился руки или ноги, чем зрения. Но к сожалению война не спрашивает твоих предпочтений и бьет больно, не щадя никого.

Я сидел на корточках рядом с телом одного из погибших. Молодой парень лет 20 с тонкими усами. Мы с Карелиным вытащили этого рядового с разбитой головой и раздавленной ногой. Нам удалось дозваться медика, но подойдя к нам, он лишь покачал головой и ушёл к другому раненному, которого можно было ещё спасти. Парня сильно трясло, и он умолял не отпускать его. И я не отпустил. Держал его за руку до конца, пока он не умер.

Пыль постепенно осела, давая возможность рассмотреть то, что раньше было столовой. На месте осталась только часть дальней стены, с которой полностью не осыпалась мозаика. Она была выложена в форме сирийского флага. Знак того, что народ страны ещё не сдаётся на милость врагу.

— Господин майор, его нужно забрать, — подошёл ко мне сириец-санитар.

— Да, конечно, — ответил я, отпуская руку погибшего.

Все мои лётчики тоже были здесь. Они прибежали через пару минут после взрывы. Занин даже не успел надеть футболку, а Кеша был и вовсе в одних трусах и тапочках.

Разбирали завалы два брата Аси и Диси. Помогал раненным Рафик Малик. И у всех на лице застыл один и тот же вопрос: «как же так?».

Я услышал за спиной шаги, но не стал оборачиваться. Подошедший человек был в гражданской одежде, и от него пахло не потом, а хорошим парфюмом.

— Ужасно, да? — спросил он на русском."

"Я поднял глаза и увидел сбоку седого сирийца.