– А ты как?

– Ерунда, прокачусь на метро. Вам же за печкой ехать.

Катюша сняла с крючка ключи.

– Спасибо.

– Нема за що, – улыбнулась я, – все равно мои «Жигули» бывшие твои, пользуйся на здоровье. Кстати, как там наши дети, Лиза и Кирюшка?

– Все в порядке, – ответила Катя, и они с Юрой удалились.

Петр Лыков оказался лысым мужиком лет сорока. Взяв снимки, сделанные Ириной Петровной, он хмыкнул:

– Да уж!

– Все так плохо? – испугалась я.

– Кто вас направил к Ирине?

– Видите ли, я зашла в аптеку купить лекарство, фармацевт посоветовала сделать томограмму и отвела меня к доктору.

– Куда? В какую больницу? – настаивал Лыков.

– Так в соседнюю дверь.

– Аптека находится при каком-то лечебном учреждении?

– Нет, просто на первом этаже дома.

– С ума сойти! Кто бы мог подумать! Просто обалдеть!

– Мое состояние настолько плохо?

– У вас большая проблема с головой! – рявкнул Лыков.

– Знаю, – грустно ответила я, – из этой томограммы ясно, что я олигофрен с отсутствующим центром речи.

Петр на секунду замер, потом уронил голову на стол, прямо на снимки, и разразился серией коротких звуков. Я попятилась, врач то ли лаял, то ли квакал.

Может, лучше уйти? Или доктору самому требуется медицинская помощь?

– Вам плохо? – осторожно осведомилась я.

Петр поднял голову.

– Давно так не смеялся, последний раз это было лет пять назад, когда явился больной, которому экстрасенс пообещал косые мышцы живота прямыми сделать.[10]

Лично мне данное заявление совсем не показалось веселым, по-моему, если в организме что-то перекосилось, это следует выпрямить.

– Уважаемая Евлампия, – торжественно заявил врач, – такое обследование не делают в аптеке. Томограф вещь дорогая, стоит не одну тысячу долларов, не всякая больница в столице обладает подобным оборудованием.

То, что вам сделали в аптеке, не имеет никакого отношения к томограмме. Это какая-то компьютерная программа. Их расплодилось много. Из огромного разнообразия всяких средств лично мне более или менее нормальной кажется диагностика по Вернеру.

– Как?"

"– По Вернеру, – пояснил Лыков, – это фамилия такая, но не о ней сейчас речь. Ирина Петровна – дура.

– Но она представилась профессором, – возмутилась я.

– Точно, – кивнул Петр, – милейшая дама защитила все возможные диссертации, только ума ей это не прибавило.

Если человек идиот, то он им останется, даже став трижды доктором наук. Я знаком с Ириной двадцать лет, сейчас она в придачу к своим слабым умственным способностям стала плохо видеть, путает очки и несет полнейшую чушь. Насколько я помню, она никогда не была замужем, живет одна и вынуждена подрабатывать к пенсии, поэтому и сидит при аптеке, пугает наивных людей своими «диагнозами».

– Так я не олигофрен?

Петр снова захохотал:

– Не похоже.