Я не стала оспаривать более чем вольную трактовку понятия «честность», в мои планы совершенно не входило заниматься воспитанием Аллы.

– У Римки была цель, – объясняла Аллочка, – институт, она диплом любой ценой получить хотела.

Я кивнула:

– Понятно. А теперь скажи, кто дал Борискиной пакет с завтраком?

Аллочка захлопала красными, опухшими веками.

– Вы о чем?

Пришлось довольно детально объяснять суть дела. Чем дольше я говорила, тем сильнее удивлялась Алла, и скоро мне стало понятно: время потрачено зря, она совсем ничего не знает, Римма не вводила подружку в курс дела.

– Ну как ты думаешь, – в полном отчаянии спросила я, – Борискина способна на дурной поступок?

– За большие деньги – да, – не раздумывая, брякнула хозяйка.

– Что же ты, даже предположить не можешь, кто подбил ее принять участие в подобной забаве?

– Нет, – протянула Алла, – мы, конечно, дружили, но не настолько, чтобы такое доверять друг другу.

– Я поняла, что вы лучшие подруги.

– Просто приятельницы.

– Но ты порекомендовала ее Касаткиным.

Аллочка хмыкнула:

– Мы с Виталькой корешимся, хоть он и дебил.

Я знала, что Касаткины ищут бабу с псами гулять, Римка нуждалась в работе, вот я и свела их. К тому же Борис Сергеевич наш ректор. Римка мечтала в академию попасть. Вот я и подумала их столкнуть, со всех сторон хорошо выходило. Думала, Римка Касаткиным понравится, Борис Сергеевич ей с поступлением поможет, ну, как своей. Виталька, правда, гад, но ведь с ним общаться необязательно.

Алла замолчала, я растерянно смотрела на нее. Кажущаяся такой прочной нить внезапно оборвалась. Покойная Римма, в отличие от большинства школьниц, умела держать язык за зубами, она унесла тайну с собой в могилу.

– Хотите, покажу Римкины фотки? – неожиданно спросила Аллочка.

Я машинально кивнула и в тот же момент пожалела о содеянном. Ну зачем мне сейчас заниматься перелистыванием чужого альбома?

Но Аллочка уже стащила с полки толстый том, открыла его и пустилась в объяснения:

– Это Римка и Ленка Осипова в академии, тут мы на озере, потом в кафе. Вот эта смешная, в моей комнате сделана, узнаете?

Я кивала из вежливости, краем глаза глядя на совершенно неинтересные снимки, запечатлевшие памятные моменты чужой жизни.

Аллочка медленно переворачивала толстые страницы. Минут через пять я решила, что соблюла все приличия, набрала в грудь побольше воздуха, собралась сказать: «Спасибо, мне пора», но тут взор неожиданно упал на одно фото.

Три молоденькие девушки, почти девочки, сидят на банкетке, у окна. Одна – Аллочка, вторая – Римма, а вот третья… которая поправляла волосы… На руке у нее крупная родинка. Я схватила альбом и поднесла снимок поближе к глазам.