Я вскочила, уперлась руками в столешницу и, приблизив свое лицо к красивому лицу Леоны, прошипела:

– Ах ты, дрянь! Сволочь!

Огромные, безмятежно-голубые глаза Трегубовой стремительно посерели.

– Вы с ума сошли? – воскликнула она.

– Я? Это ты лишилась разума!

– Сядьте, – велела Леона, – объясните, в чем дело!

Дрожащими пальцами я вытащила из сумочки удостоверение.

– Майор Романова, – медленно прочитала вслух Леона, – Евлампия Андреевна. Это ваш документ?

– Фото не видите? – огрызнулась я.

– На снимке вас невозможно узнать, – спокойно парировала Трегубова, – и, насколько я помню, вы назвались совсем иным именем.

– Это я.

– Очень приятно, – отстраненно вежливо улыбнулась Леона, – чем мы могли заинтересовать соответствующие органы? Вы не из налоговой инспекции, а мы с криминальным миром никак не связаны. «Арлекино» открыт и работает на законных основаниях, мы преследуем благородные цели, помогаем людям обрести счастье.

И тут мне, как говорит Кирюша, снесло башню. Не в силах справиться с собой, я заорала:

– Любите клиентов? Готовы оказать им любое содействие?

– Да, – кивнула Леона, – успокойтесь, ничего плохого мы не делаем.

– А о другой стороне вы подумали?

– О ком?

– О тех, кого заказывают?

– Что вы имеете в виду?

– Да хоть об этом Олеге, – затопала я ногами, окончательно перестав управлять собой, – каково ему пришлось под дождем неприятностей!!! А пакет, почти упавший несчастному на голову? Если бы он случайно угодил в Олега? Да парень мог умереть.

– Мы все очень тщательно рассчитывали…"

"У меня потемнело в глазах.

– Немедленно отвечайте, кто заказал нас!

– Вас???

– Да!!!

В голове пронеслось воспоминание. Маленькое, внезапно резко похудевшее тельце Ады лежит на катафалке, ножки беспомощно подогнуты, голова не держится… Бледный до синевы Кирюшка на больничной койке, Лиза, падающая на ковер…

– Гадина, – завопила я, – убить тебя мало!

Дверь распахнулась, в комнату ворвался охранник. Я хотела схватить стоящий на письменном столе большой куб из камня и швырнуть его в парня, но внезапно все силы разом оставили меня. Внутри головы что-то лопнуло, мне стало жарко, я упала в кресло и заплакала, повторяя, словно заевшая пластинка:

– Ада… клиника… дети… ангел… цыганка… ах, какая ты мразь, крысиный яд… отрава…

Перед носом оказался пластиковый стаканчик с темно-коричневой жидкостью.

– Выпейте, – велела Леона, – попытайтесь успокоиться и объясните мне, в чем дело. Никто из наших клиентов не хотел знакомиться с Евлампией Андреевной Романовой или Ефросиньей, уж не знаю, как вас звать в действительности.

Я залпом осушила емкость и прошептала:

– Правда?

– Конечно. Такого заказа нет. Ну-ка, придите в себя и объясняйте суть дела.