Старший хранитель ничего не сказал, только слегка качнулся, сначала назад, затем вперед, как ветка на ветру. Потом он едва заметно кивнул и исчез за углом.

– Очень меня обяжете! – прокричал Пендергаст вслед хранителю, наклонившись на стуле.

Д’Агоста молча наблюдал за происходящим.

– Вы так глубоко пнули его ботинком в задницу, что ему придется обедать обувным рожком.

– Я знаю, что у вас всегда найдется подходящее острое словечко.

– Боюсь, что вы нажили себе врага."

"– У меня давний опыт работы с музеем. Тут есть определенная разновидность хранителей, которые ведут себя как средневековые феодалы в своих владениях. С такими людьми я не церемонюсь. Привычка дурная, но расстаться с ней очень трудно. – Он встал со стула. – А теперь мне бы очень хотелось поговорить с этим лаборантом-остеологом, о котором вы говорили. С Марком Сандовалом.

Д’Агоста поднялся на ноги:

– Я вас провожу.

12

Они нашли Сандовала в хранилище дальше по коридору. Он ходил от одного набитого костями шкафа к другому, открывал их, рассматривал содержимое, делал заметки. Нос у него все еще оставался красным, глаза слезились – летняя простуда оказалась привязчивой.

– Это специальный агент Пендергаст из ФБР, – сказал д’Агоста. – Он хочет задать вам несколько вопросов.

Сандовал нервно огляделся, словно опасаясь, что кто-то может их увидеть, может быть Фрисби.

– Здесь?

– Да, здесь, – подтвердил Пендергаст, оглядывая кабинет. – Очаровательное местечко. Сколько в этой комнате человеческих останков?

– Около двух тысяч, плюс-минус десяток-другой.

– И откуда они?

– Океания, Австралия и Новая Зеландия.

– А сколько во всей коллекции?

– Около пятнадцати тысяч, если считать вместе антропологическую и остеологическую коллекции.

– Мистер Сандовал, насколько я понимаю, одна из составляющих вашей работы – помощь командированным ученым.

– Вообще-то, это наша основная обязанность. Командированные здесь постоянно сменяют друг друга.

– Но в обязанности Виктора Марсалы это не входило, хотя он и был лаборантом.

– У Вика был неподходящий характер. Иногда известные ученые бывают, как бы это сказать, людьми, трудными в общении… если не хуже.

– И в чем заключается ваша помощь им?

– Обычно командированные приезжают в музей, чтобы обследовать тот или иной экспонат или коллекцию. А мы – нечто вроде библиотекарей костей: подаем им экспонаты, дожидаемся, когда они их обследуют, потом возвращаем на место.

– Библиотекарь костей – очень точное определение. Сколько командированных ученых может обслужить каждый из вас, ну, скажем, за один месяц?

– По-разному. От шести до десяти, наверное.

– От чего это зависит?

– От того, насколько сложны или велики их требования.