Пендергаст снова вынул из кармана брелок, открыл шкаф и достал из него двустволку, приклад которой имел замысловатую гравировку и был инкрустирован драгоценными камнями.

– «Кригхофф»[87], – сказал он. Некоторое время он разглядывал ружье затуманенным взором и наконец глубоко вздохнул. – Это был мой свадебный подарок ей. – Он протянул ружье Констанс.

– Если оно тебе так дорого, то, пожалуй, я не буду его трогать, – отказалась она.

Пендергаст вернул ружье на место и запер шкаф.

– Я давно уже простился и с этим ружьем, и со всем, что с ним связано, – тихо произнес он словно себе самому.

Они сели за центральный стол.

– Значит, ты действительно продаешь все это, – сказала Констанс.

– Все, что напрямую или опосредованно было приобретено на деньги, вырученные от продаж эликсира Езекии.

– Ты же не хочешь этим сказать, что Барбо был прав?

Пендергаст помедлил с ответом:

– До моей… болезни я никогда не задавал себе вопросов об источнике богатства Езекии. Но независимо от Барбо мне представляется правильным избавиться от всей моей луизианской собственности, расстаться с плодами трудов Езекии. Все эти вещи для меня теперь как яд. Ты знаешь, что я вкладываю вырученные деньги в благотворительный фонд.

– «Vita brevis[88], инкорпорейтед». Подходящее название.

– Вполне подходящее: назначение этого фонда весьма необычно, мягко говоря.

– И какое же?

На губах Пендергаста появился намек на улыбку.

– Мир об этом еще узнает.

Они поднялись и быстро прошли по верхнему этажу, Пендергаст на ходу показывал Констанс любопытные места. Остановились на несколько секунд в комнате, которая была его детской, потом спустились на первый этаж.

– Остается еще винный погреб, – сказала Констанс. – Ты говорил, что он великолепен: сюда свозилось содержимое всех винных погребов семейства, когда владельцы умирали. Спустимся туда?

Лицо Пендергаста потемнело.

– Если ты не возражаешь… я не готов к этому.

В дверь постучали, Пендергаст подошел и открыл ее. В дверях стояла курьезная фигура: низенький рыхлый человек в черной визитке, с белой гвоздикой в петлице. В одной руке он держал дорогой, судя по виду, портфель, в другой (несмотря на ясный день) – аккуратно свернутый зонт. На голове у него сидел котелок под углом, очень близким к залихватскому. Человек напоминал нечто среднее между Эркюлем Пуаро и Чарли Чаплином.

– Мистер Пендергаст, – сказал человек, расплываясь в улыбке. – Прекрасно выглядите.

– Спасибо. Пожалуйста, входите. – Пендергаст представил гостя: – Констанс, это Хорас Огилби. Его фирма блюдет интересы семьи Пендергаст здесь, в районе Нового Орлеана. Мистер Огилби, это Констанс Грин, моя подопечная.

– Очаровательно! – сказал мистер Огилби.

Он взял руку Констанс и театрально поцеловал.