57

Глубоко внизу под спальней Пендергаста, в одном из последних помещений нижнего подвала стояла, тяжело дыша, Констанс. Через плечо у нее был перекинут ремень черной нейлоновой сумки, с платья свисали клочья паутины.

Она дошла до конца коллекции доктора Еноха. Шел третий час дня, и она уже несколько часов пыталась найти необходимые компоненты для противоядия. Поставив нейлоновую сумку, она снова просмотрела список, хотя и без того отлично знала, чего не хватает. Хлороформа и масла мари белой.

Она нашла бутыль хлороформа, но оказалось, что та была плохо запечатана и содержимое за прошедшие годы испарилось.

Хлороформ можно было получить по рецепту, но это заняло бы слишком много времени, к тому же Констанс полагала, что убедить доктора Стоуна выписать рецепт будет непросто. А вот масло мари белой было куда более серьезной проблемой, потому что из-за своей токсичности оно более не применялось в травяных наборах. Если она не найдет масло здесь, значит удача ей изменила. Оно непременно должно было храниться где-то в коллекции, поскольку являлось обычным компонентом чудодейственных средств прошлого.

Но пока это масло не попалось ей на глаза.

Констанс двинулась назад, проходя под арками из помещения в помещение. По пути вперед она пропустила несколько разгромленных хранилищ, но теперь собиралась осмотреть и их. Они с Проктором вот уже несколько месяцев предпринимали отчаянные попытки расчистить подвал: сгребали в кучи битое стекло, осторожно убирали разбитые артефакты и просыпанные химикалии.

Что, если бутыли с нужным ей маслом были среди тех разбитых и выброшенных?..

Она остановилась в единственном помещении, к уборке которого они еще не приступали.

Здесь повсюду валялись перевернутые полки, на полу, усыпанном веществами разного цвета и покрытом засохшими липкими лужами, сверкали и переливались миллионы кусочков битого стекла. В воздухе, словно токсичный миазм, висел зловещий запах плесени. Но не все было разбито: многие бутыли лежали целыми на полу, а некоторые полки все еще стояли ровно или в наклонном положении, заполненные сосудами всевозможных цветов, на каждом из которых виднелась этикетка с надписью, сделанной изящным почерком Еноха Ленга.

Констанс стала просматривать бутыли на полках, избежавших разгрома.

Бутыли позвякивали под ее пальцами, пока она перебирала одно латинское название за другим, бесконечную череду веществ.

От этого можно было сойти с ума. Система каталогизации, которой пользовался доктор Енох, существовала только у него в голове, и после его смерти Констанс так и не смогла разгадать ее. Она подозревала, что и системы-то никакой толком не существовало, просто доктор, с его фотографической памятью, запомнил местонахождение всех химикалий в коллекции.