Сегодня утром, глядя в окно моей библиотеки, я увидел, как Станца выскользнула из дома и отдала пустые бутылочки мусорщику."

"В надлежащих дозах эликсир, разумеется, самое лучшее средство. Но, как и во всем, неумеренное потребление может привести к серьезным последствиям.

Что мне делать? Сказать ей? Наши отношения всегда строились на представлениях о приличиях, нравственности и доверии; она ненавидит всякие сцены. Что мне делать?

Е. П.11 октября 1905 года

Вчера, недосчитавшись еще с полдюжины бутылочек эликсира в шкафах, я понял, что должен поговорить об этом со Станцей.

В результате между нами произошло очень некрасивое объяснение. Она говорила мне такие гадости – я даже представить не мог, что она на это способна. Теперь она удалилась в свои комнаты и отказывается выходить.

Желтая пресса продолжает нападки на меня и на мой эликсир в особенности. В другое время я бы, как и прежде, отвергал их всеми фибрами моего существа. Однако мои собственные домашние дела так отвлекают меня, что я не могу сосредоточиться на этих проблемах. Благодаря моей упорной работе финансовая стабильность семьи восстановлена в такой степени, что никакие будущие злоключения ей не страшны.

Но меня это мало утешает, в свете вновь возникших сложностей более личного порядка.

Е. П.13 октября 1905 года

Почему она не откликается на мои мольбы? Я слышу, как она плачет по ночам за запертой дверью. Какие страдания она испытывает и почему отказывается от моей помощи?

Е. П.18 октября 1905 года

Сегодня я наконец был допущен в комнаты моей жены. И все благодаря ее преданной горничной Нетти, которая чуть с ума не сошла от волнения за здоровье Станцы.

Войдя к Станце, я понял, что тревоги Нетти вполне обоснованны. Моя дорогая жена удручающе бледна и худа. Она не принимает никакой еды и не встает с кровати. Ее постоянно мучают боли. Врачей я не приглашал (по медицинским знаниям я превосхожу новоорлеанских шарлатанов и знахарей, которые выдают себя за врачей), но я вижу, что она тает на глазах с ужасающей быстротой. Неужели всего два месяца назад мы ехали в карете по дамбе и Станца улыбалась, пела и смеялась, сияя здоровьем и молодой красотой? Мое единственное утешение в том, что Антуан и Комсток, которые сейчас в школе, не видят этого ужасного состояния матери.

Боэция отвлекают нянька и учителя, и пока мне удавалось уходить от его вопросов о здоровье матери. Морис, дай бог ему здоровья, слишком мал, чтобы понимать, что происходит.

Е.21 октября, 1905 года

Да простит меня Господь, но сегодня, отчаявшись и более не надеясь на другие средства, я уступил мольбам Станцы и принес ей гидрокониум и эликсир.