Он любил стенографию не только потому, что это был быстрый вид записи, но и потому, что в нынешнее время ею никто не пользовался, а значит, его заметки оставались недоступными для посторонних. Потом он отодвинул лист в сторону.

– Я пошлю людей в Калифорнию, чтобы осмотрели эту шахту и допросили человека, который сидит в тюрьме в Индио. А еще позвоню д’Агосте и попрошу у него все материалы по делу об убийстве в музее. Тем временем ты будешь тихонько – тихонько – раскапывать о Пендергасте все, что можно. Его историю, результаты деятельности по арестам и приговорам, благодарности, выговоры.

Все, что удастся найти. У тебя есть дружки в ФБР. Пригласи их выпить. Не игнорируй и слухи. Я хочу знать об этом человеке все, от и до.

Лицо Слейда расплылось в улыбке. Такую работу он любил. Не сказав больше ни слова, он поднялся и вышел из кабинета.

Энглер снова откинулся на спинку стула, закинул руки за голову и уставился в потолок. Он вспоминал все свои прошлые встречи с Пендергастом: первую в этом самом кабинете, когда Пендергаст демонстрировал абсолютное нежелание к сотрудничеству; встречу на вскрытии; встречу в комнате хранения вещдоков, когда Пендергаст пытался создать у него ложное впечатление, будто его не интересуют поиски убийцы сына; и сегодняшнюю встречу, снова в его кабинете, где Пендергаст вдруг предстал образцом искренности.

Такое неожиданное превращение напомнило Энглеру общую тему многих греческих мифов, которые он так хорошо знал: предательство. Атрей и Фиест, Агамемнон и Клитемнестра. И теперь, уставившись в потолок, он понял, что все последние недели, параллельно с испытываемыми им по отношению к Пендергасту раздражением и сомнением, в нем медленно зрело другое чувство.

Темное подозрение.

34"

"Специальный агент Пендергаст нетерпеливо расхаживал по небольшому кабинету на верхнем этаже консульства США в Рио-де-Жанейро. Комната была аскетичная, серо-коричневая, здесь стояли только стол и несколько стульев, на одной стене аккуратно, в линию висели обязательные фотографии президента, вице-президента и государственного секретаря. Кондиционер потрескивал и подрагивал на окне. Пендергаста утомил перелет из Нью-Йорка и спешная подготовка, сделавшая его возможным, и теперь он время от времени останавливался, брался за спинку стула и делал несколько глубоких вдохов.

Затем снова принимался ходить, время от времени выглядывая в единственное окно кабинета, выходившее на склон холма, на котором прилепились бесчисленные ветхие сооружения с одинаковыми бежевыми крышами и поразительным многоцветьем стен, ярко освещенных утренним солнцем. Дальше простирались воды залива Гуанабара, а еще дальше виднелась гора Сахарная Голова.

Дверь открылась, и в комнату вошли двое.