— Надо, Петр, узнать в райпо: кому и сколько было в райцентре продано японских холодильников. Может, упаковочная коробка на след выведет.

Следователь отложил блокнот:

— Этим, Антон Игнатьевич, я уже интересовался. Через магазин «Домашнее хозяйство» в прошлом месяце продано пятнадцать таких агрегатов. Предназначались они для встречной торговли колхозникам по чекам за сданную государству сельхозпродукцию. Цена сейчас на них бешеная, и крестьяне отвернулись от дорогостоящих покупок. Райпо напечатало в областной газете рекламу. В ответ сразу, как воронье, кооператоры из Новосибирска налетели. Сколько туда уплыло холодильников и сколько осело в районе, никто сказать не может.

Слава Голубев, словно школьник, напрашивающийся на ответ, высоко вскинул руку:

— Антон Игнатьевич! На прошлой неделе какой-то новосибирский кооператор с полным портфелем денег ночевал в нашем медвытрезвителе. Не за холодильником ли он сюда приезжал?

— За холодильником, — спокойно ответил Бирюков. — Но на прошлой неделе их уже не было в продаже.

— А кто он, этот кооператор?.. — опешил от внезапного ответа Слава.

— О нем после совещания поговорим. Сейчас рассказывай, что в медвытрезвителе узнал о Казаринове.

— Ровным счетом — ничего. А вот о Гурьяне Собачкине любопытные сведения откопал… — Голубев скороговоркой принялся пересказывать услышанное от дежурного по вытрезвителю. Когда он замолчал, Бирюков, нахмурившись, проговорил:

— Действительно, сведения любопытные… Не за рытье ли второй могилы Гурьян получил пачку двадцатипятирублевок? Интересно, кому та могила предназначена…

— Пока яма стоит в первозданном виде. И признаков, что она кому-то нужна, никаких нет, — ответил Слава. — Наблюдение установлено круглосуточное.

— Смотрите, не провороньте.

После уточняющих вопросов Медникову и Тимохиной Антон поблагодарил экспертов. Оставшись с Голубевым и Лимакиным, стал обсуждать предполагаемые версии убийства. На основе имеющихся скудных фактов трудно было сделать определенные выводы. Проговорив более получаса, никто из троих ничего толкового предложить не смог. Чтобы не тратить попусту время, Антон прекратил бесполезные дебаты и посоветовал следователю в первую очередь заняться выяснением «семейных отношений» между Казариновым и Галактионовой.

— Ой, Антон Игнатьевич, не люблю я с женщинами на семейные темы говорить, — следователь поморщился. — Сегодня, например, мучительно долго толковал с Юлей и, считай, ничего путного не узнал. На все вопросы мямлила, будто во сне. Только ты вошел в кабинет, сразу проснулась. Даже глазенки заблестели. И застрекотала, как электрическая швейная машинка.

— После опознания трупа Галактионова, видимо, была в шоке.