Дыхание старейшины пика Черного лотоса сбилось и стало слишком быстрым, он схватился за голову, словно она внезапно стала раскалываться от мигрени.

— Шен?

Муан хотел подойти к нему, но его обожгла взметнувшаяся темная подавляющая аура. Мечнику пришлось отскочить прочь, уходя от прямого удара. Его левая рука и щека покраснели, словно на них плеснули кипяток. Муан попятился к противоположной стене комнаты.

«Нет-нет-нет-нет! Только не вспоминай! Пожалуйста! Я не хочу, чтобы ты помнил!!»

Шен зашатался из стороны в сторону и прислонился плечом к стене. Только тогда он очнулся и осознал, что защищается темной подавляющей аурой.

«Я… Я не могу себя контролировать, — содрогаясь, подумал он. — Эта энергия смерти… Я не могу держать ее под контролем! Она сводит с ума… Я не выдержу, если мои эмоции и дальше продолжат так метаться!»

Сила этих эмоций причиняла практически физическую боль.

«Да что б Демна-как-его-там забрал эту силу с собой в могилу!!»

— Шен?

Тот, наконец, окончательно очнулся из-за этого тихого оклика и перевел взгляд на Муана, стоящего у противоположной стены. Старейшина пика Славы напряженно смотрел на него, прижимая к груди пораненную руку. От увиденной картины Шен еще сильнее побледнел.

— Уходи, — округлившимися глазами смотря на мечника, произнес он. — Уходи, пока я не навредил тебе еще больше.

Муан посмотрел ему прямо в глаза, а затем быстрым шагом вышел прочь из комнаты.

Шен прикрыл глаза и сполз на пол. Он чувствовал, как саднит рука и щека. Стоило темной подавляющей ауре ослабнуть, как тут же вернулись голоса:

«Он тебя презирает!»

«Он так быстро ушел — и больше не вернется!»

«Жалко, ты не можешь исчезнуть. Было бы лучше тебе перестать жить».

Шен почувствовал тошноту. Пол, в который он упирался руками, качался, словно палуба на волнах.

Внезапно его тело окутало тепло, сильные руки сомкнулись за его спиной, прижимая к широкой груди. Шен нырнул носом в ворот светлой одежды и растерянно замер.

— Я не отпущу тебя только потому, что ты боишься меня ранить, — констатировали сверху.

Шен опасался поверить, что это ему не мерещится. Если на утро выяснится, что он все это придумал, чтобы хоть на время сбежать от своего отчаяния, — он точно сойдет с ума. В тот же миг сойдет с ума. Голова раскалывалась от эмоций и противоречивых мыслей, во рту почему-то пересохло. Мир вокруг кружился, а он продолжал сидеть, не в силах как-то реагировать.

— Пусть я не понимаю, что именно происходит, одно я понял точно: ты неправильно понял мои слова. Пусть я и злился, это вовсе не значит, что ты перестал быть мне дорог. Этого не изменит один твой опрометчивый поступок.

Шен все еще сидел с закрытыми глазами, уткнувшись носом в одежду на его груди.