– Я просто… Я хотела найти… деньги…

Рукавом куртки утёрла нос, шмыгнула им и, опустив взгляд, бессвязно, сквозь всхлипы заговорила:

– Я давно не ела… И хотела… В горячий… душ… Новое… бельё… И чтобы не голодать… больше… никогда…

И снова я вижу и отчётливо понимаю – не лжёт. Правду говорит.

Она вскинула голову, но тут же зажмурила глаза, явно не желая смотреть на меня от чувства стыда.

– Садись в машину, – бросил сухо, хотя внутри зашевелилось позабытое странное чувство. Сочувствие? Жалость? Или быть может, просто кто-то сверху решил напомнить, что долги рано или поздно нужно возвращать?

Макар спас меня. Пришло время и мне спасти кого-то.

Почему-то эта мысль взбесила.

Проблем выше крыши, теперь ещё девчонка на хвосте. Но не бросать же её? Вижу, что загнана в угол и вряд ли у неё всё закончится хорошо. Или от голода сдохнет, судя по её худобе, не ела давно. Или попадёт в притон. Или бросится под поезд.

Убрал пистолет в карман куртки и посмотрел на девчонку.

Она не сдвинулась с места. Но хоть реветь прекратила.

– Что застыла? Садись, сказал, – повторил раздражённо.

Она с силой сжала пальцы на лямках своего дохлого рюкзака и зашептала, заикаясь, пробуждая во мне ярость:

– Зза… зачем? Вы хотите у… у-у… уб-бить м-меня? Или… изз… знасиловать?

Убить? Изнасиловать? О чём она думает?!

Я взглянул на неё, надеясь, что это была несмешная шутка, но, увы, девчонка говорила серьёзно.

– Я не собираюсь тебя убивать. И женщин я никогда не насилую, – ответил охрипшим от злости голосом. Вздохнул и добавил мягче: – Садись. Я не причиню тебе вреда. Обещаю.

Но в её глазах неугасающий страх. И мне не по себе от этого. Она боится меня. Боится, что обману. Похоже, жизнь её уже успела хорошенько потрепать.

Протянул руку ладонью вверх. И смотрю в глаза, не разрывая контакта.

Её полные сильно потрескавшиеся губы немного раскрываются, словно она желает сказать «нет», но видимо, быстро передумывает – смыкает губы и очень медленно протягивает свою ладошку и кладёт в мою ладонь.

Она очень маленькая и в моей огромной руке смотрится невероятно хрупкой – сожми и сломается.

Осторожно взял её ладонь и потянул к пассажирской двери.

Усадил её в кресло, вложил в руки сумку, которую она намеревалась украсть. Лицо девчонки при этом стало очень удивлённым и при этом красным. Стыдно стало.

Я хмыкнул, но ничего не сказал.

Затем пристегнул её ремнём безопасности и захлопнул дверь.

Занял место водителя, завёл машину и резво развернувшись, поехал прочь.

– Ты сказала, что давно не ела, – проговорил я, и это не вопрос.

– Угу, – издала она тихий звук.