— Он теперь из твоих рук есть будет, — смеется Лори, как только мы остаемся втроем.

Я хочу сказать, что ничего такого на той лекции не было, но вовремя вспоминаю, что и так наболтала лишнего, и решаю молчать."

"Вадим объясняет Лори, что они могут занять комнату на первом или втором этаже. Говорит, что и где оставил на случай, если вдруг понадобятся мелочи для детей. Они обсуждают перелет, делятся какими-то шутками, смысл которых явно понятен только им одним.

Я пытаюсь выковырять из себя хотя бы каплю ревности, но больше не получается.

Не понимаю, что между ними было и абсолютно уверена, что тот его теплый взгляд в экран телефона, когда на нем всплыло ее имя, тоже не был плодом моего воображения.

Но сейчас всего этого как будто больше нет. Есть только мило болтающие люди с общим бэкграундом, но точно без тайной любовной связи в реальности. Возможно, я когда-нибудь наберусь смелости расспросить его об их прошлом, но, скорее всего, мне не хватит смелости.

Или времени?

Я подныриваю ему под руку, обхватываю за талию, прижимаясь к теплому боку так сильно, как будто мы не в самом жарком штате США, а столбик на термометре даже в это время уже подбирается к тридцати градусам.

Замечаю, что Лори обращает внимание на мой приступ собственнической нежности. Немного прищуривается, и мне хочется верить, что в эту минуту она как бы говорит: «Молодец, правильно». Как будто мы старые подруги и она что-то знает об «изнанке» наших отношений. Мысль о том, что Вадим мог что-то рассказать ей о нас, отбрасываю сразу — Вадим точно не любитель вести задушевные разговоры.

Шутов возвращается через минуту: в компании женщины лет пятидесяти, миловидной и почему-то источающей ауру первой школьной учительницы, и с двумя автолюльками-переносками в руках.

В них — девочки-близнецы, в меру щекастые, в смешные белых панамках и простых розовых комбинезонах. Я не разбираюсь в детях, Вадим говорил, что им около восьми месяцев, но для меня они выглядят просто как дети, которых уже не страшно брать в руки. Хотя я и дети — это история про побег. Меня мысль о материнстве посещала в жизни всего раз, когда случился незащищенный секс с моим английским сыном лорда, и тогда у меня буквально вся жизнь перенеслась перед глазами как перед смертью.

Девочки очень похожи на своего отца — такие же белобрысые, с серьезными, не по-детски умными глазами. Только у одной глаза — его, черные, как два уголька. А у другой — зеленые. Как у Лори.

Одна из девочек начинает хныкать. Лори тянется к ней, чтобы взять на руки, но Шутов только слегка поворачивает голову.

— Маш, не бузи, — говорит тихо и спокойно.

И малышка тут же замолкает. Просто смотрит на него своими огромными черными глазами, а потом медленно растягивает губы в улыбке, заодно хвастаясь четырьмя смешными зубами.