Потихоньку собирала разные документы — сначала абсолютно незначительные, потом, когда начала подниматься вверх, более существенные. Я знаю, как Авдеев ведет дела, как он расправляется с теми, кто попадает в поле его зрения и по какой-то причине не падет в руки как спелое яблоко.

И самое главное — я точно знаю, что, кому и за сколько продать, чтобы сбить позолоту с его драгоценной компании. Разорить, к сожалению, я его не смогу, но как следует измазать дерьмом репутацию — попытаюсь. А в мире больших денег после такого уже не воскресают.

Даже Авдеевы.

Я одергиваю руку от стекла, кривлюсь, вспоминаю, кто я, и чокер перестает казаться чем-то достойным внимания. Это просто дешевая «дорогая» подделка. Как моя мачеха.

Захожу в салон, недолго думая тычу пальцем в украшение и прошу красиво упаковать.

Через две недели — Рождество.

Мне нужно «помириться» с мачехой. Пусть думает, что голодная жизнь сбила с меня спесь.

В конце концов, не идти же на мировую с пустыми руками.

Глава третья: Хентай

Я просыпаюсь от того, что солнечный свет щекочет щеку."

"Еще пару минут лежу, сначала пытаясь уткнуться ржей в подушку, но «зайчик» щекочут плечо. Переворачиваюсь обратно на спину, секунду медлю, сажусь.

Зеваю.

Поглядываю на вторую половину кровати — Виктория спит на боку, повернувшись лицом ко мне. Волосы у нее снова каштановые, ровные и длинные, завязанные в не тугую косу, которая змеей сползла ей на грудь. После нашего не самого, мягко скажем, приятно ужина, который я высидел исключительно на выдрессированном за годы работы терпении, я отвез Вику домой. Она предприняла еще одну неловкую попытку заманить меня в гости, но я отказался, сославшись на усталость и плотный рабочий график до конца недели. А когда Вика в лоб спросила, хочу ли я, чтобы она «что-то сделала с волосами», я честно попросил просто вернуть как было. На следующий день вечером она прислала мне фото из салона, где ее волосы снова не имели ничего общего с её прической. И приписку, что какое-то время, пока свои не отрастут хотя бы до лопаток, мне придется быть осторожнее и не хватать ее за волосы.

Я ответил коротким «ок».

Задумался и поймал себя на мысли, что, хотя в принципе мои порывы жестко выебать женщину случаются примерно пятьдесят на пятьдесят, с Викой они всегда в пассиве. Я никогда не был с ней груб, даже если бы эта грубость была частью устраивающей нас обоих маленькой игры. Первая причина была очевидной и лежала на поверхности, точнее — на теле самой Вики, покрытой следами «любви» ее мужа.

Вторая вскрылась мне примерно через секунду после ее сообщения.

Мне просто никогда не хотелось с не чего-то выходящего за рамки обычного секса.